Только очень богатая гуннитка могла додуматься до того, чтобы завести себе Комнату Гнева — гуннитка, обреченная иметь тысячу комнат, с которыми она не знала, что делать.
Позже в этот день Сабредил ухитрилась сделать так, чтобы ей позволили убрать освободившуюся Комнату Гнева. Крошечную, в которой не оказалось ничего, кроме циновки на полированном деревянном полу и маленькой святыни предков. Комната была полна густого дыма, а запах ярости просто подавлял.
— Хорошо, что со мной не было ни одной страницы Летописей, — сказала мне Сари. — Серые обыскивали нас на выходе. Одна женщина, Ванха, попыталась украсть маленькую серебряную масляную лампу. Завтра Джауль Барунданди подвергнет ее «наказанию». На это у него наверняка уйдет все утро.
— Интересно, знает ли об этих проделках Барунданди его начальник?
— Не думаю. А что?
— Мы могли бы подстроить так, чтобы об этом стало известно. И тогда его вышвырнут вон.
— Нет. Барунданди — дьявол, но мы его хорошо изучили. Честным человеком труднее манипулировать.
— Я его ненавижу.
— Согласна, он отвратительный. Власть, даже незначительная, портит людей. Но мы здесь не для того, чтобы заниматься реформированием Таглиоса, Дрема. Мы здесь, чтобы найти способ освободить Плененных. И беспокоить наших врагов, когда это не мешает осуществлению основной задачи. Сегодня мы сделали очень важное дело. Радиша просто раздавлена нашими посланиями.
Сари рассказала мне, что обнаружила. Потом и я поделилась с ней своей собственной маленькой победой.
— Сегодня я проникла в закрытый фонд. И нашла то, что, возможно, является оригиналом того тома Летописей, который спрятан во Дворце. В ужасном состоянии, но все цело и вполне читаемо. Может быть, там есть и другие тома. Пока что я ознакомилась только с частью закрытого фонда. Потом мне пришлось помочь Баладитаю найти его башмаки, чтобы внук мог отвести его домой.
Книга лежала прямо тут, на столе. Я с гордостью похлопала по ней ладонью. Сари спросила:
— Ее не хватятся?
— Надеюсь, что нет. Я заменила ее одним из заплесневелых томов, который мне не нужен.
Сари сжала мою руку.
— Хорошо. Хорошо. В последнее время дела пошли хорошо. Тобо, поищи-ка Гоблина. Мне нужно кое-что обсудить с ним.
— Пойду взгляну, что делают наши гости. Может, кто-нибудь из них уже созрел, чтобы посекретничать со мной.
Но, увы, только Лебедь интересовался мной в качестве слушательницы, хотя никаких секретов у него не было. Пусть по-своему, но он был так же неисправим, как Одноглазый, и все же его манера вести себя не задевала меня. В сердце своем Лебедь не был злым человеком. Как и многие другие, он стал жертвой обстоятельств и просто старался сохранить свою голову в бурном водовороте событий.
Дядюшка Дой был недоволен тем, как складывались его обстоятельства, хотя его и не посадили под замок.
— Мы, безусловно, сможем обойтись без этой книги, — сказала я ему. — Я даже сомневаюсь, что сумею прочесть ее. Больше всего меня волнует, чтобы она не попала снова в руки Обманников. На самом деле нам нужно то, что хранится у тебя в голове.
Ох, и упрям был старый Дой! Он явно еще не созрел для того, чтобы заключить с нами сделку или хотя бы рассматривать нас как союзников.
— Неужели все, что ты знаешь, умрет вместе с тобой? — спросила я, уже собираясь уходить. — И ты будешь последним нюень бао, который следовал Пути? Тай Дэй не сможет этою сделать, если так и останется навсегда под Сияющей равниной.
Я понимала Доя лучше, чем он думал. Его проблема состояла не в конфликте с моральными принципами — это был вопрос нежелания подчиняться кому бы то ни было. Он хотел поступать исключительно по собственному разумению, не идти ни у кого на поводу.
Он станет доступнее, если я буду и дальше напоминать ему о том, что он смертен и не имеет ни сына, ни ученика. Нюень бао известны своим упрямством, но даже они не склонны приносить в жертву все свои надежды и мечты, если можно этого избежать.
Посетив Нарайана, я напомнила ему, что не в наших интересах причинять ему вред. Другое дело — Дочь Ночи. Мы сохраняем ей жизнь только потому, что рассчитываем на его сотрудничество с нами.
— Можешь еще поупрямиться — пока. У нас сейчас есть и другие дела, но как только мы с ними покончим, наш основной интерес сосредоточится на тебе. На том, чтобы развеять твои мечты.
Это было главное, на что я упирала в разговорах с нашими пленниками. Сделать так, чтобы под ударом оказались их надежды и мечты. Действуя таким образом, я могла заработать дурную репутацию в духе Душелова, Вдоводела, Грозотени, Длиннотени и сохраниться в памяти людей как Убийца Грез. Неплохо звучит, а?
Я представляла себе, как скольжу в ночи наподобие Мургена. Но, в отличие от него, тащу на себе огромный черный мешок, куда складываю мечты, украденные у тех, кто забылся беспокойным сном. Прямо как ракшаса прежних времен.
