— Ну-у… комбриг согласовал, а чего не так? — заинтересовался старший лейтенант.
Я медленно покачал головой, скользнул по месту подписи — там значилась фамилия командира бригады.
— Всё в порядке, — заверил я, отдавая парню документ. — За командировочный спасибо, как раз за ним шёл.
— Ага, хорошего дня, — пожелал он мне и пошёл дальше, что-то насвистывая под нос.
Я проводил его взглядом, чувствуя, как от злости начинает сводить челюсть.
Через несколько минут я уже стоял у кабинета комбрига. Кабинет находился за дверью с выцветшей табличкой, висевшей криво. Как и многое здесь, включая хозяина этого кабинета.
Зашёл без стука, чем застал подполковника врасплох. Он был занят тем, что откинулся на спинку стула, задрал ноги на стол, заваленный папками. В это время он, подставив свою голову под воздух вентилятора, охлаждался. Неплохо так устроился — сигарета в зубах, дым тянет в сторону вентиляции. Чашка чая на столе.
Увидев меня, он напрягся. Не без труда, командир бригады занял вертикальное положение и густо закашлялся в кулак.
— Тебе чего? — прохрипел он, затушив сигарету в жестяной банке от тушёнки. — Какого лешего без стука заходишь⁈
Я даже не стал присаживаться, подошёл к столу, упёрся кулаками в столешницу и подался ближе. Моё лицо застыло в десяти сантиметрах от его лица.
— Ты чего творишь?
— Чего… — опешил тот, совсем растерявшись.
— Пацаны, которые кровь проливали, они недостойны награды по-твоему? А медсестра?
Я с трудом сдержался, чтобы не схватить его за грудки и приложить лицом о стол.
Командир бригады пожал плечами. Я явно застал его врасплох. Да и как-то не привык офицер такой величины, чтобы с ним так разговаривали. Но надо отдать ему должное, комбриг быстро взял себя в руки.
— Так, Карелин, — процедил он. — Во-первых, не забывайся с кем разговариваешь. А во-вторых, если ты говоришь о наградах, то некоторых просто не успели представить.
Он вдруг резко поднялся из-за стола, тоже упёрся кулаками в столешницу и посмотрел мне в глаза.
— Ты, Лёша, похоже на солнышке перегрелся или возомнил о себе чёрт-те что⁈ Не забывайся!
Он грохнул кулаком по столу.
Почти уверен, что комбриг, когда включал такую тональность, ожидал, что его собеседник тут же начнёт бить челом и давать заднюю. Но в этот раз он не угадал.
— Это ты не забывайся. Ты что вообще творишь? — зашипел я. — Пацаны всех себя там оставили. А ты даже не удосужился их представить!
Понятия не имею, как у офицера обстояли дела с нервами, но глаз у него начал дёргаться. Он отступил первым, отошёл к краю стола, взял чашку с чаем и вылив его в цветок, наполнил стакан водой из графина. Залпом выпил, будто там была не вода, а водка.
— Карелин, ну ты остынь, ёпрст, — сказал он уже более умиротворено. — Зачем сразу ругаться. Я же не враг тебе. Солдат своих больше жизни люблю. Да и ты всей ситуации не знаешь, а уже поднял гайгуй. Мог же подойти, поинтересоваться: товарищ подполковник, а почему так? И я бы спокойно тебе объяснил.
Я медленно покачал головой. Но не стал ничего говорить. Было любопытно о какой «ситуации» говорит комбриг. Я то всю ситуацию знал слишком хорошо, потому что находился в ней изнутри.
— Алексей, — продолжил офицер. — Это только на первый взгляд список представленных кажется несправедливым. Но нужно рассмотреть ситуацию с разных сторон.
— Это как?
— Ну как? Я же надеюсь ты понимаешь, что награждают не только «ноги», но и «голову»? В армии ничего не делается просто так, и успех операции зависит от правильно выстроенной вертикали приказов… — продолжал говорить командир бригады.
Вид у него был такой, как будто я его поймал за чем-то непристойным. И теперь он пытается выкрутиться, но получается слабо.
— Ребята молодцы. И ты молодец. Благодаря вашим усилиям операцию удалось продвинуть. Но, — он поднял палец, призывая меня к вниманию. — Есть и другие офицеры кого стоит отметить. А самое важное, если внести в список ребят посмертно, то выходит операция уже не прошла без сучка и задоринки! Они пойдут у меня отдельным рапортом. И получат заслуженные награды.
Я смотрел на его наглую рожу и понимал, что он врёт. Если бы он сказал прямо, что «так надо», то я бы может даже понял. Но я терпеть ненавижу, когда кто-то считает, что умнее остальных, и пытается меня выставить идиотом. Комбриг же вертелся, как уж на сковородке — скользкий и неприятный тип.
— А теперь послушай сюда, — сказал я, перебивая его, когда комбриг открыл рот и собрался выдать очередную порцию лютого бреда. — Это твоё дело кого и как ты будешь представлять к наградам. Но моё дело — сделать так, чтобы страна помнила своих героев. Я передам в редакцию свою статью, где расскажу всё как было. Читатель сделает свои выводы.
— Ах вон как ты заговорил, — хмыкнул комбриг, потянувшись за очередной сигаретой за последние десять минут. — Что ещё скажешь?
— Я всё сказал.
— А мне показать не хочешь свою статью? — комбриг сузил глаза, превратившиеся в прорези-щёлочки.
— А зачем?
