— Группе Саидова, с которой пойдёт товарищ Карелин, двигаться вместе с передовым подразделением. Маршрут доведу чуть позже. Вам необходимо обеспечить разведку на подходах к Тора-Бора. Ещё раз спрашиваю, вы не передумали, товарищ Карелин?
— Не передумал.
— Да будет так. Сначала этот район и подходы к Тора-Бора будет «обрабатывать» авиация. Сильно будет «обрабатывать»…
Дойдя до основной части постановки, меня попросили выйти. Всё же, есть сведения, которыми со мной нельзя делиться.
Я вышел в беседку, чтобы дождаться Ильгиза. Через полчаса вышли офицеры, и Саидов подошёл ко мне.
— Выдвигаться будем только после окончания работы авиации, а она будет работать долго. Думаю, что нам ничего не останется, — сказал Саидов, присаживаясь рядом.
— Поверь. На нас хватит, — ответил я.
На следующий день в горах развернулся настоящий ад. Я стоял у командного пункта операции и смотрел в бинокль. Наблюдал за тем, как методично и беспощадно утюжат позиции духов.
Артиллерия работала без перерывов. Канонада сливалась в единый, оглушающий грохот. Земля дрожала даже здесь, на значительном удалении от зоны обстрела. По склонам расползались клубы густого, серого дыма, закрывая ущелья непроницаемой завесой.
Командный пункт находился под лёгким навесом, на возвышении, откуда открывался отличный обзор. Несколько офицеров стояли рядом со мной, напряжённо вглядываясь в далёкие вспышки взрывов.
Я ощутил, как кто-то тронул меня за плечо. Обернулся и увидел командира артиллеристов. Это был майор с грубым, обветренным лицом.
Первая группа самолётов вышла на боевой курс и сбросила бомбы. Через несколько секунд горные вершины словно взорвались изнутри. Серия ярких вспышек превратилась в огромные облака чёрного дыма и каменной пыли. Ударная волна прокатилась по ущельям, разнося эхом чудовищный грохот. Казалось, что содрогнулась сама земля.
— Отлично накрыли! — крикнул артиллерист, не отрывая глаз от бинокля. — Вторая волна пошла!
Над горами снова появились силуэты Су-17. Очередная серия взрывов прогремела ещё ближе к центру позиции душманов. Я видел, как отдельные обломки камней поднимаются в воздух и медленно осыпаются вниз, словно после извержения вулкана.
— Проход для подразделений открыт! — удовлетворённо объявил старший офицер, поворачиваясь к нам.
Я глубоко вздохнул и отвёл бинокль от глаз.
Но кое-что настораживало — приказ наступления не поступил ни через час, ни через два. К вечеру обстановка на командном пункте вовсе изменилась. Среди старших офицеров началось оживлённое обсуждение какого-то нового плана.
Вскоре до меня дошла информация, что командование решило срочно перебросить мотострелковую бригаду на другое направление. В сторону южнее от наших позиций.
Задумка была простой, даже очевидной. Командование хотело сбить духов с толку, заставить их запутаться в направлениях и, главное, отрезать им пути отхода в Пакистан.
Я подошёл ближе к группе офицеров. Там услышал хриплый, раздражённый голос Шлыкова. Комбриг спорил с полковником, размахивая картой. Он явно был крайне недоволен принятым решением.
— Товарищ полковник, это ошибка! — резко сказал Шлыков, упёршись рукой в край карты. — Мы уже разработали нормальный план. Нужно заходить с севера. Спокойно и методично зачищать кишлаки, пока афганцы держат границу. А вы предлагаете нам метаться по ущельям, устраивая манёвры прямо перед началом основной операции?
Полковник нетерпеливо махнул рукой, перебивая комбрига.
— Шлыков, приказ из Кабула! Нам нужна дезориентация душманов. Мы должны отрезать им все пути отхода. Ваш план слишком осторожный, он даёт противнику шанс скрыться. Они будут ждать от нас именно подобных действий!
— Мой план, товарищ полковник, основан на опыте! — Шлыков говорил громко и резко. — Переброска бригады в спешке — это риск. Духи получат время и просто уйдут по горным тропам. Мы их потеряем, и вся подготовка будет насмарку!
Полковник помрачнел, но не уступал.
— Решение принято. Приказ отдан. Готовьте людей и технику к немедленному выдвижению.
Шлыков повернулся и быстро пошёл прочь, сжимая кулаки. Я успел перехватить его взгляд. Он не сказал ни слова, но в глазах комбрига горела холодная ярость. Шлыкова задвигали на задворки, и, конечно, ему это не могло понравиться. Сомневаюсь что он переживал за ребят… скорее он думал, что лишается возможности заработать ещё одну звёздочку на своих погонах.
Война не любит импровизации, тем более такой скоропалительной и необдуманной. Но приказ оставался приказом, и теперь нам предстояло действовать в новых, резко изменившихся условиях.
Но и это, увы, было не последней корректировкой наших намерений. Через некоторое время настроение командования начало меняться.
Высшее командование, прибывшее на командный пункт, ещё недавно настойчиво требовавшее переброски войск, будто засомневалось.
Похоже, доводы Шлыкова, высказанные ранее, всё-таки возымели своё действие.
В результате командование решило придерживаться прежнего направления и вести наступление с севера. От внезапного переброса мотострелков на юг было решено отказаться.
