У стены одного из домов мелькнула тень. В следующий миг я увидел фигуру боевика в традиционном афганском платье, с автоматом через плечо. Он вышел из-за угла, осматриваясь по сторонам.
Я показал Лапшину на духа, и боец уже понял, что делать.
— Беру его, — показал жестами Лапшин, тихо проскальзывая вперёд.
Спецназовец, почти слившись с тенью, приблизился к боевику. Одно резкое, едва различимое движение — и дух без звука упал на землю. Лапшин аккуратно оттащил тело в тень стены и помахал нам рукой, подавая сигнал идти дальше.
— Красавчик, — тихо сказал я, когда Лапшин снова занял своё место в строю.
Двинулись дальше, минуя невысокие глиняные дома. В нескольких домах от нас залаяла собака, пытаясь перекричать ржание ослов.
Я быстро остановился и присел, прижавшись к стене. По этой безмолвной команде и остальные опустились на одно колено и вскинули оружие.
Но вскоре лай прекратился, и мы продолжили движение.
— Чисто! Тут никого нет, — шептал за спиной Глебов.
Лапшин судорожно выдохнул.
— Не каркай.
Впереди уже просматривался небольшой загон для скота и рядом с ним сарай. Я жестом подозвал Лапшина.
— Смотри, в сарае заложники. Видишь часового?
Лапшин вгляделся и молча кивнул. У входа в сарай стоял вооружённый боевик.
— Его надо снять, быстро и тихо, — сказал я. — Готов?
— Готов, — уверенно ответил Лапшин, доставая нож.
— Я страхую, — Глебов приподнял автомат.
Мы с Павловичем контролировали улицу. Лапшин бесшумно, как призрак, приблизился к боевику. Секунда, и тот обмяк, упав в пыль рядом с сараем.
Мы подбежали ближе, прислушались. Изнутри доносились негромкие голоса, плач женщины и детский всхлип. Но слишком всё было просто.
— Выстрел! — прозвучал громкий крик на соседней улице.
Бросив взгляд между домами, я увидел, как к цели устремилась граната РПГ. Словно в замедленной съёмке реактивный кумулятивный снаряд с шипением пронёсся по улице.
Взрывом разворотило угол одного из дувалов. Группа Сергеева рассредоточилась и вступила в бой. Сам майор с колена бил короткими очередями из автомата, прикрывая подчинённых.
— Вперёд… — дёрнулся Глебов, но я успел отдёрнуть его назад.
— Контакт справа! — крикнул я.
Внезапно из соседнего дома ударил пулемёт. Вокруг взметнулись фонтанчики грязи и песка от пулевых попаданий, над головой противно взвизгнули рикошеты.
Майор явно не имел опыта в таких боях и мог сейчас нарваться, если бы рванул к Сергееву.
— В укрытие, твою мать! — сказал я и дал очередь по укрытию пулемётчика.
Головы ему нельзя давать поднимать, иначе он нас тут всех положит.
Пулемётчик бил прицельно, короткими точными очередями из глубины комнаты. Так что и вспышек дульного пламени не было видно.
Все рассредоточились за укрытиями. Сухие хлопки выстрелов из разных стволов слились в одну какофонию. Снова застрекотал пулемёт. Фигуры в душманской одежде перемещались среди дувалов, пытаясь занять удобную позицию. Я дал несколько очередей, и один из них повалился на землю.
— Обходи слева! Здание справа! — слышал я громкие команды Сергеева.
Автоматчиков погасить удалось, а вот дух с пулемётом продолжал разбивать наши укрытия. Тут его поддержал огнём из другого окна один из душманов.
— Залегли, — сказал я, скрываясь за дувалом ближайшего дома.
Продвигаться вперёд не было никакой возможности.
— Лапшин, «Муху» давай. Только наверняка! — крикнул я.
— Попробую, — ответил рядовой и проворно отполз назад, под защиту угла другого здания.
Лапшин, встав на колено, вскинул на плечо гранатомёт.
— Выстрел!
Громкое шипение реактивной гранаты оборвалось оглушительным грохотом взрыва. Оконный проём с пулемётчиком противника внутри взорвался багровой вспышкой и клубами дыма, во все стороны полетели обломки кирпичей, каменная крошка стеганула, как шрапнель.
Второй душман успел выскочить из другого окна, но скрыться не успел. Короткой очередью я сбил его с ног.
С криками к сараю выбежала ещё пара духов. Одновременно мы с Глебовым и открыли огонь.
Так что с этими двумя справились быстро.
Слева от нас хлопнули ручные гранаты. Зачистка улицы длилась недолго. Через некоторое время группа Сергеева вновь появилась в поле нашего зрения.
— Чисто! — крикнул я.
— Все живы? — спросил командир, и я показал ему поднятый вверх большой палец.
— Хорошо, идём дальше, всем внимание! — распорядился Сергеев, но тут же остановился. — А, уже пришли.
Майор вместе со мной подошёл к сараю.
— Там люди, точно, — сказал Глебов, оглядываясь по сторонам. — Надо открывать дверь.
— Помогли бы, товарищ начальник, — прохрипел Сергеев.
Глебов только приблизился к двери, как засов поддался и стронулся с места. Такой момент для съёмки упускать было нельзя.
В десантном ранце у меня уже была припасена камера на этот счёт.
— Снимаю, — сказал я, включив запись.
Сергеев взялся за грубую ручку и потянул. Дверь со скрипом приоткрылась. Внутри, в полумраке, сидели испуганные афганские крестьяне. Женщины в чадрах, мужчины с бледными от страха лицами, несколько детей, жмущихся к матерям.
— Не бойтесь, — тихо сказал я по-русски, а за мной следом начал на дари говорить и Глебов.
