Я внимательно посмотрел на Дорохина. Что-то не вязалось в его облике с образом человека, несколько дней пробывшего в плену у духов. Лицо хоть и грязное, но без синяков и следов побоев, которыми обычно награждали пленных. И худобой он не отличался.
Я нахмурился и перевёл взгляд на Глебова. Майор положил ладонь на автомат и пристально следил за каждым движением Дорохина.
— Ну что, подполковник, как самочувствие? — спросил Глебов неожиданно холодно.
Руку с автомата он не убирал. Дорохин удивлённо посмотрел на майора, усмехнулся.
— Нормально, майор. Жить буду. Спасибо за заботу, — ответил Дорохин.
— Это я заметил, — с неприкрытым сарказмом ответил Глебов. — Как-то уж слишком хорошо для человека, только что освобождённого из плена.
— Ты что имеешь в виду, майор? — Дорохин вскинул бровь, мгновенное напрягаясь.
— Может, объяснишь, почему духи обращались с тобой столь бережно? Ни синяка, ни царапины, чисто санаторий, а не плен, — процедил Глебов.
Я не вмешивался в разговор, чувствуя нарастающее напряжение. Однако пазл со Шлыковым стал рассыпаться на глазах. И начал складываться новый. С другим действующим лицом.
— Лёха, не замечаешь? — бросил Глебов, не сводя глаз с Дорохина. — Слишком много странностей вокруг нашего дорогого подполковника.
В глазах Дорохина, на мгновение мелькнула тень, лицо чуть напряглось.
— Он был у духов, а выглядит лучше нас с тобой, — продолжил Глебов. — Документы оказались у духов, а этот человек цел и невредим. Да и паспортов посмотри сколько много. Сам подумай, кому это выгодно?
— Майор, придержи язык, — ледяным тоном перебил Дорохин. — Если есть обвинения, то предъявляй по уставу, а не вот так, на ходу.
Воздух между ними словно электризовался. Дорохин стоял на полшага за спиной Лапшина и был в лучшей позиции, чем мы.
Я уже крепко сжал рукоятку автомата, чтобы моментально вскинуть его, взяв Николая Васильевича на прицел.
— Семён шаг вправо, — сказал я, но Лапшин меня не понял.
В этот момент он бросил окурок на землю и растоптал.
Всё случилось в одно мгновение. Дорохин резко поднял свой автомат и выстрелил в Семёна.
Выстрел гулко разнёсся эхом по ущелью. Лапшин вздрогнул и медленно осел на землю, хватаясь за бок.
— Стоять! — крикнул Дорохин, быстро переводя ствол на меня. — Оружие на землю, оба!
Глебов замер, автомат застыл в его руках, на лице застыла гримаса ярости и непонимания.
— Что ты творишь, подполковник? — процедил он сквозь зубы.
— Заткнись, майор! Иначе будешь следующий! — рявкнул Дорохин. — Оружие вниз!
Я медленно опустил автомат на землю, глядя на Лапшина, который мучительно пытался подняться, хватаясь за рану.
— Автомат опусти. Тебе всё равно не уйти через оцепление. Везде наши войска.
— Не лезь, военкор, не твоё дело, — холодно ответил Дорохин. — Думали, самые умные, да? Всё у вас под контролем? Ни черта вы не понимаете. А проходы я знаю.
Я видел в его глазах безумный блеск, смешанный со страхом и отчаянием. Ситуация зашла слишком далеко. Теперь мы стояли под прицелом своего же офицера.
И я уже видел, как его палец лёг на спуск.
Выстрел разорвал воздух у меня над ухом. Я мгновенно рухнул за камни, падая и перекатываясь в сторону. Тело действовало само, на рефлексах. Глебов прыгнул в другую сторону и попытался поднять автомат, но Дорохин уже стрелял снова, коротко и точно.
— Чёрт! Радиостанция! — выкрикнул Глебов, глядя на осколки разбитого аппарата. — Лёха, мы без связи!
Вот именно, что чёрт с ней с радиостанцией… Я вжался щекой в нагретый солнцем и всё ещё тёплый валун, подавливая волнение.
— Лапшин! Живой? — крикнул я, пытаясь рассмотреть, что с бойцом, лежавшим в двух десятках шагов впереди.
— Жив… — простонал он, сжимая руками кровоточащий бок. — Но долго походу не протяну…
— Держись, сейчас разберёмся! — рявкнул Глебов, укрываясь за соседним камнем. — Лёха, прикрой!
Я поднял автомат и осторожно высунулся из укрытия.
Дорохин был в метрах десяти впереди, отстреливался и быстро отступая. Он стрелял короткими сериями, уходя от ущелья в сторону кишлака. Наверняка не преувеличивал гадёныш, когда говорил, что знает тропы.
С него окончательно слетела маска порядочного советского офицера. Он снова открыл огонь, заставляя меня вжаться в камень. Пули хлёстко выбивали пыль с земли и крошили камни.
Не хочет по-хорошему… я дал короткую очередь вверх, вынуждая Дорохина прекратить огонь. Но он быстро ушёл в сторону и за ближайший дувал в кишлаке.
— Спрятался гадёныш! — крикнул Глебов. — Надо его взять живым. Без него всё насмарку.
Что именно такого ценного в этом подполковнике, мне было неясно. Но просто так за живым предателем целого майора не пошлют.
— Ты слева, я справа. Лапшин, лежи тихо и жди нас!
Боец поднял руку, показывая большой палец и вытаскивая индивидуальную аптечку.
Мы с Глебовым рванули вперёд к кишлаку. Я прижался спиной к глинобитной стене, ощущая под ладонью шершавую поверхность. Осторожно выглянул за угол. Дувал, за которым засел Дорохин на расстоянии вытянутой руки.
Уйти назад он не сможет — там уже засел Глебов. А через меня он не попрёт.
