— Ты ничего не знаешь. Всё сложнее, чем кажется, товарищ майор.
— Ну так объясни мне, я же слушаю! — настаивал Глебов. — Если есть что сказать — говори прямо сейчас. Время не ждёт.
— Ты не поймёшь… — повторил Дорохин, отводя глаза. — Лучше оставь. Всё равно ничего не изменишь. Не по Сеньке шапка.
— Ты сейчас договоришься паскуда, что я случайно пулю тебе в лоб пущу. Ты хоть знаешь, сколько по твоей вине наших с тобой товарищей погибло? А сколько солдат и офицеров сгорело в колоннах⁈ Через тебя проходила вся логистика, сволочь.
Я бы ничуть не удивился, если бы Глебов расстрелял Дорохина на месте без суда и следствия.
— Проходила. А потери и гибель двух сотрудников — сопутствующий ущерб.
Глебов медленно втянул воздух через зубы, явно успокаиваясь.
В данном случае есть одно «но». Дорохин правильно знает, что всё гораздо сложнее, чем кажется. И Глебов это знает. Поэтому и не вершит самосуд.
Майор сплюнул под ноги, не сводя дуло автомата с подполковника.
— Здесь мы с тобой больше говорить не будем. Выведем и там уже разберёмся. На допросе тебе всё равно придётся рассказать правду.
— А нужна тебе эта правда? — произнёс Николай Васильевич.
Глебов задумался. Он снова сплюнул, но как показалось, чуть успокоился. Времени у нас осталось немного до удара. Радиостанция разбита, так что будем пробираться сами. Я повернулся к Дорохину, который широко улыбался.
Глебов махнул рукой, показывая Дорохину идти вперёд. Я помог встать Лапшину, перекинув его руку через своё плечо.
— Давай, потихоньку пойдём, — поддержал я его, чувствуя тяжесть тела солдата. — До своих всего несколько километров, там врачи тебя вмиг подлатают.
Лапшин сжал губы, превратившиеся в две узкие ниточки и кивнул, давая понять, что готов идти.
Глебов тем временем подошёл к Дорохину, взял его за шиворот и резко поднял на ноги. А вот то что майор сказал дальше, заставила меня удивлённо вскинуть бровь.
— Ты хоть понимаешь, что тебя уже сдали? Есть человек, который давно рассказал, когда ты был завербован и для чего именно, — процедил Глебов.
Дорохин даже не вздрогнул, посмотрев на Глебова.
— Если знаешь для чего, то мы можем более эту тему не поднимать. Веди на суд, а там и без тебя разберутся, что со мной делать. Может буду полезен, — сухо ответил подполковник.
— Предатели никому не нужны, их первыми и сдают, — добил его Глебов. — Уж ты-то должен был это понимать.
Что ж, по крайней мере стало чуть яснее, отчего Глебов такой злой. Ему явно известно больше, чем мне.
Я понимал, что двигаться надо быстрее. Через 30 минут надо быть выйти из района удара авиации. Я крепче обхватил плечи Лапшина и зашагал следом за Глебовым, краем глаза контролируя Дорохина.
Подполковник плёлся, как уставшая кобыла, опустив голову. В его глазах прямо светилась уверенность человека, который осознал, что обречён.
Я держал за плечи Лапшина, который стиснув зубы, старался не выдать боли. Он двигался тяжело, то и дело спотыкаясь о камни.
Глебов шёл впереди, не опуская дула автомата со спины Дорохина. Подполковник шёл постоянно спотыкаясь.
— Сколько до позиций наших? — окликнул меня Глебова.
— Около 30 минут хода, если будем двигаться в том же темпе, — ответил я.
— Мне сейчас только темп держать, — прохрипел Лапшин, пытаясь бодриться.
— Потерпи, скоро всё закончится, — заверил я.
Мы продолжили путь в полной тишине, внимательно осматривая каждую складку местности.
Двигались уже минут пятнадцать, когда Глебов внезапно поднял руку, заставив всех замереть. Он подошёл к Дорохину, схватил за шиворот и отволок за ближайший валун. Мы с Лапшиным последовали примеру и прижались к ближайшим камням.
Майор осторожно высунулся из-за валуна.
— Что там? — шепнул я, оставив Лапшина за укрытием и приблизившись к Глебову.
— Душманы, — ответил Глебов. — Видимо, отходят в Пакистан.
Я приподнял голову и тоже теперь увидел небольшую группу из шести человек. Духи двигались по узкой горной тропе, которая перекрывала нам путь отхода. У двоих на плечах были видны американские гранатомёты М-79, остальные держали АКМ.
— Идут прямо на нас, — прокомментировал я. — Придётся принимать бой… товарищ майор, правый фланг возьмёшь?
Глебов коротко кивнул.
Я вернулся к Лапшину и объяснил ситуацию.
— Прикроешь, сил хватит?
— Найду силы… — заверил боец.
Я прекрасно понимал, что уследить одновременно за духами и подполковником, у Лапшина не выйдет.
— Пусть рядом посидит, — пояснил я Лапшину. — Но убивать нельзя.
— Понял, — прохрипел боец.
Мы с Глебовым разошлись в разные стороны, заняли позиции и приготовились. Душманы приближались медленно, но уверенно. Тропинка, по которой они шли, была узкой. По сути для нас это было идеальное место для засады… если бы у нас было чуть больше и чуть больше патронов.
Первый из душманов, молодой афганец с карабином в руках, появился на тропе совсем близко. Я не спешил. Подождал пока вся группа выйдет на открытое место, и коротко кивнул Глебову.
Треск автоматных очередей ударил по горам. Духи, застигнутые врасплох, сначала бросились врассыпную, но быстро взяли себя в руки и начали отвечать плотным огнём.
