Ощущение, что земля вот-вот разлетится в щепки. Уши заложило от до боли знакомого гула. Сейчас он мне напоминал шелест крыльев… ангелов.
По груди растёкся жар. Я попытался улыбнуться, хотя сил не было. Я открыл глаза и увидел силуэт, закрывший надо мной небо. И по центру на «брюхе» железного «шмеля» была красная звезда.
— Вертушки, — с трудом прошептал я.
Значит, не зря мы тут стояли. Не зря держали эту проклятую позицию. Душманам теперь точно не уйти через перевал в Пакистан. Наша авиация их накроет.
Крики душманов изменились. Вместо самодовольных насмешек в их голосах появилась паника. Но всё равно часть из них продолжала лезть вперёд, понимая, что я уже почти выбился из сил.
Я зажмурил глаза, чувствуя, как силы окончательно уходят. Ладонь с гранатой тяжело опускалась к земле. Я понимал: вот сейчас пальцы разожмутся, рычаг уйдёт — и всё. Чеку обратно я уже не вставлю, руки не слушались.
В этот миг кто-то резко схватил меня за запястье. Сквозь звон в ушах прорезался чужой голос:
— Руку не разжимай! Не разжимай! Покажи мне.
Я открыл глаза. Надо мной, склонившись, стоял полный парень в кепке и с автоматом в руках. За его плечом мелькали другие силуэты в такой же форме.
— Одного нашли. Живой!
Тут же раздалось трескание рации.
— Принял. Закрепляйтесь, вытаскивайте!
Меня осторожно перевернули набок, гранату вынули из пальцев, а я, наконец, позволил себе выдохнуть.
Я почти провалился в темноту, когда почувствовал, как меня подхватили под мышки и начали тянуть вверх по склону. Сквозь пелену дыма и боли я разглядел лицо — молодое, почти мальчишеское, щёки небритые, глаза горят. Я его не знал, никогда раньше не видел. Но сейчас он был самым родным человеком на свете.
— Держись, браток, мы тебя обязательно вытащим, — сказал боец.
Я попытался что-то сказать в ответ, но получилось лишь только прохрипеть.
— Есть ещё кто? — уточнил боец.
— Двое… раненые… наверху… — из последних сил выдавил я.
— Принял! — крикнул он. — Там ещё двое!
В ту же секунду сверху бухнули дымовые. Склон заволокло оранжевыми облаками — густыми, едкими. Ветер гнал дым вниз, и в нём уже было видно, как разворачиваются бойцы. Цепь пехоты прикрывала отход.
Меня уложили за камень, и я уже не мог поднять головы. Сознание металось, будто в густом тумане, но звуки долетали отчётливо.
Я слышал бахи коротких очередей с двух сторон. Духи отвечали нервно, срываясь, без прежней наглости.
— Левее! Прижми их к осыпи! Обходи справа! — следовали команды командира.
Где-то совсем рядом хлопнула граната, воздух дрогнул, по лицу посыпалась крошка камня. Душманы закричали, загалдели, и их голоса начали удаляться всё дальше и дальше. Наши теснили их вниз по склону.
Сквозь пелену ещё слышались автоматные очереди.
Я пытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Последнее, что услышал — чей-то знакомый мат из рации.
— Раненого надо забрать. Не доживёт.
Хотел ответить, что жив, но губы не разомкнулись. Тьма накатила, и я провалился в неё тотчас.
Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь, но быстро сообразил. Белый потолок дрожал в глазах, будто плыл, как раскалённый афганский воздух. В нос ударил запах йода, хлорки и смеси из лекарств. Настоящий больничный дух, знакомый каждому, кто хоть раз бывал в госпитале. Его ни с чем не перепутаешь.
Я попробовал вдохнуть глубже. О, получилось! Значит, всё очень даже неплохо. Только ощущение было такое, будто я спал неделю. Голова была слишком тяжёлая, мысли вязкие, конечности словно налились свинцом.
Я медленно приподнялся на локтях и огляделся. В глазах плыло, но картинка постепенно собралась. Передо мной тянулись ряды больничных коек. Кто-то из больных спал, а некоторые просто молча глядели в потолок. В углу два парня склонились над доской — играли в шахматы, тихо переговариваясь.
Я моргнул несколько раз и сразу заметил, что со мной рядом прекрасное создание. Юля, положив голову на край моей койки, спала. Её волосы рассыпались по простыне, а ресницы слегка дрожали.
Я вытянул руку и осторожно коснулся её плеча так, чтобы не испугать.
— Юль… — прошептал я.
Медсестра дёрнулась и сразу улыбнулась, увидев меня. Глаза девчонки буквально налились теплом.
— Я так ждала, когда ты очнёшься, — прошептала она. — И… заснула, как раз в тот момент, когда ты пришёл в сознание.
Я сглотнул, всё ещё приходя в себя. Интересно, сколько времени я провёл без сознания? А ещё не менее интересно, где я нахожусь.
— А я… в каком госпитале? — спросил у медсестры.
— В Джелалабаде, — ответила Юля. — Тебя сюда эвакуировали после боя.
Я моргнул, и память нахлынула: пыль, камни, граната в руке… и тьма. Я медленно провёл ладонью по простыне, убеждаясь, что происходящее мне не снится.
— И как долго я здесь?
— Около недели уже, — призналась Юля.
Честно говоря, я совершенно потерял счёт времени. Скорее всего, я уже и раньше приходил в сознание. Но сегодня, видимо, это был первый полноценный раз, когда сознание, так сказать, пришло вместе со мной. И чувствовал я себя на удивление хорошо. Да, были повязки, но ни боли, ни дискомфорта я не ощущал.
