Камни и пыль осыпали нас. Когда дым чуть рассеялся, я подполз к Семёну. Лицо у него было в копоти, глаза закрыты.
Он был или мёртв, или потерял сознание. Я плотнее прижал пальцы к его шее и всё-таки почувствовал пульс.
— Живой, — прошептал я.
Глебов застонал рядом, меняя магазин. Ему тоже пришлось несладко после ранения, но сдаваться майор не собирался.
— Лёха, они нас сейчас зажмут! — прошипел он прерывисто.
Глебов прижался к камню и видел то же, что и я. Духи полукольцом сходились, оставляя нам всё меньше пространства.
Я выглянул, коротко дал очередь и снова упал на живот.
— Вижу, — процедил я.
Я дал очередь в сторону ближайших силуэтов, Глебов палил чуть выше, по склону.
Следом майор бросил гранату. Через несколько секунд в паре десятков метров ухнуло и в воздух поднялось пылевое облако.
Душманы замешкались, но ненадолго. Они были уже слишком близко, стреляли прицельно. Пули пронизывали воздух вокруг, и я услышал глухой удар рядом.
— Ах! — Глебов дёрнулся, выронил автомат и повалился на колено.
Пуля угодила майору в район живота, а это уже было куда серёзнее ранения в плечо. Но Глебов поднял автомат, дал ещё короткую очередь, а только потом рухнул на землю уже без сил.
— Я всё, пустой! — проревел он, но голос утонул в стрельбе.
Я увидел, как несколько духов осмелели. Перекликаясь на своём, они резко пошли вперёд. Шли добивать нас, наверняка.
У меня внутри всё сжалось.
Очередь выбила пыль из камней, одна фигура дёрнулась и повалилась. Духи переключились на меня. Я стрелял в них последними патронами, пока автомат предательски сухо не клацнул.
В тот же миг жгучая боль прошила левую руку. Автомат вырвало из пальцев, руку обожгло огнём. Ещё секунда, и что-то ударило мне в бок. Я завалился назад, скатился по осыпи вниз, камни больно били по спине и рёбрам.
Я застыл, пытаясь вздохнуть. Но рот захлёбывался в пыли. Я прижал ладонь к боку, и пальцы моментально стали липкими от крови.
Сквозь шум в ушах я услышал, как духи кричат что-то на своём приближаясь. Тени становились всё ближе, мелькали меж камней.
Глебов уже не стрелял, и я понял, что патронов у него больше не осталось.
Голова кружилась, мысли путались. Но одно я знал точно — живым я им не достанусь. Лучше уж умереть в бою, чем дать себя связать и сгнить в плену.
Я собрал остатки сил и выдернул ПМ, рука дрожала, пальцы скользили от крови. Первый выстрел сорвался в никуда, второй задел камень рядом с душманом. Третий всё-таки нашёл цель. Боевик дёрнулся и рухнул вниз по склону. Остальные тут же пригнулись, сбавили темп, поняв, что я ещё показываю зубы и сдаваться не собираюсь.
Я переводил дыхание, целился снова. Патроны уходили быстро…
Вдруг сбоку донёсся глухой хлопок — граната. Я повернул голову и успел увидеть вспышку на позиции Глебова. Значит, он взорвал последнюю. Секунду спустя из пыли донёсся крик — короткий и злой, но он прервался.
— Сдавайся! — крикнули мне на ломанном русском.
Я собрал остатки дыхания и поднял голову.
Пистолет дрожал в руках, но я снова нажимал на спуск…
Щелчок и снова пусто.
Я выдернул второй магазин, но пальцы уже не слушались. Магазин выскользнул из ладони, заскользил вниз по склону, исчезнув в пыли.
— Зараза, — прошипел я и со злостью отбросил пистолет.
Руки сами потянулись к гранате. Шарик с насечками холодил ладонь. Выдернув чеку, я крепко сжал её в пальцах, слушая, как шаги врагов приближаются всё ближе. Сжал так крепко, что костяшки побелели.
Я дождался, пока духи подойдут ближе.
— Лови, — сказал я и метнул гранату вперёд.
Граната полетела дугой, и через мгновение громыхнуло. Душманы завопили, падая на землю. Две минуты они не высовывались, сыпля проклятиями.
Я сполз ниже, слыша, как они снова переговариваются на дари. Улавливал отдельные слова.
Я пополз, оставляя за собой кровавый след и таща за собой рюкзак, в котором лежали камера с фотоаппаратом. Свидетельства того, что здесь творится на самом деле. А ещё запечатленные моменты простой солдатской жизни.
С этими плёнками можно многих солдат и офицеров отыскать. Такой информации я духам не оставлю.
Эти вещи не должны попасть к ним. И уж тем более — за границу. Лучше уж уничтожить их вместе с собой, чем отдать в руки противнику.
Я сжал гранату в другой руке и прижал рюкзак к груди. Меня мутило, мир плыл перед глазами. А после я выдернул чеку, зажав гранату в кулаке.
— Может, второй раз повезёт, — прошептал я, вспоминая, как оказался в этом мире.
Я опустил руку с гранатой в рюкзак, прямо поверх камеры и фотоаппарата. Если они подойдут слишком близко — рвану всё к чертям. Другого выхода нет.
Душманы выкрикивали что-то друг другу, но осторожничали.
Лицо припекало палящее солнце, которое уже взошло над горами Афганистана. В небе я увидел, как парит какое-то пернатое создание. Похоже, что вороны уже слетаются на свой кровавый пир.
Тишина, и в небе прокричал… орёл.
Я закрыл глаза, внутреннее сосредотачиваясь и настраиваясь.
Сквозь звон в ушах и треск автоматов, я услышал низкий, вибрирующий звук. Сначала решил, что брежу. Но звук стремительно нарастал.
