К числу таких коммунистов следует отнести и Ивана Михайловича Ткалина. Знакомство с этим человеком получилось необычным. Я тогда уже заканчивал свою диссертационную работу, находясь вечером в нашей лаборатории, которая занимала первый этаж старого корпуса во дворе института. Вижу, через зарешеченные окна, как моя бывшая преподаватель английского языка совместно с мужчиной, у которого только одна рука, с трудом загружают списанные доски в кузов грузовика. Убрал документы в сейф, вышел во двор. «Вера Алексеевна, разрешите вам помочь». Возражений не последовало, и мы быстро нагрузили автомобиль. Помощником Веры Алексеевны был ее супруг – Иван Михайлович Ткалин. С тех пор мы поддерживали дружеские отношения, а когда встретились в парткоме, то наше знакомство превратилось в настоящую мужскую дружбу.
Это был русский самородок, рожденный в глуши Курской губернии. Но как цветок пробивается через асфальт, так и он проложил себе путь и поступил в один из лучших вузов – Военмех.
1941 год – война, в 1942 году с полком на Западный фронт. Бомбежка – тяжелое ранение, демобилизация, вновь в ЛВМИ, красный диплом. Руководители института увидели в нем педагога. И это было, как показало время, очень верное решение.
В науке он выбрал неброское направление – проблемы организации машиностроительного производства, – и многого добился на этом пути. Об этом свидетельствуют его многочисленные труды и плодотворное сотрудничество с промышленностью города и страны.
В промышленности Иван Михайлович внедрил конвейер со свободным режимом выполнения операций, что немедленно нашло применение на таких предприятиях как «Вибратор», «Знамя труда», «Красная заря» и других в Ленинграде, но и в городах Москве, Омске, Калуге, Вильнюсе, Витебске, Краснодаре, Орле и десятках других городов.
Профессору И.М. Ткалину было доверено руководство факультетом, а коммунисты института избрали его своим секретарем. Его яркие проникновенные выступления на партийных собраниях оставляют глубокое впечатление, когда он, возглавляя партийную организацию, успешно решал многие непростые задачи.
Жаркий июньский день. Заканчивалась экзаменационная сессия. С 5 июля преподавательский состав должен был отправиться в отпуск.
Вхожу в помещение парткома. Как всегда, меня встречает мой заместитель Александр Алексеевич Анциферов.
– Что нового? – спрашиваю у него.
– Да вот, какое-то письмо поступило из Уфы, – отвечает он.
Вскрываю конверт, внимательно читаю. «Вот это бомба!» – это первое, что возникает в голове. Александр Алексеевич видит моё крайнее недоумение и вопросительно смотрит на меня. От него тайн не может быть, и я протягиваю ему три листа этого послания. Вижу, как краснеет его лицо, ожесточается взгляд.
– И это руководитель нашего краснознаменного института! – выдохнул он.
– Руководитель… – машинально повторил я это слово.
Возникла пауза, в голове крутились неясные мысли, но на один из вечных русских вопросов «Что делать?» – четкого ответа не появилось. Родилась мысль, что нужно ехать к первому секретарю райкома партии Николаю Владимировичу Пономареву и с ним советоваться, что предпринимать в подобной ситуации. Дело сразу представилось крайне серьезным. В письме, отец одной женщины сообщал, что «руководитель нашего краснознаменного института» еще во время эвакуации в Уфу соблазнил одну женщину, которая находилась замужем за офицером. Позже он перевез ее в отдельную квартиру в северной столице и, как было сказано в письме, «превратил в куртизанку».
В июне 1974 года с ним решил поговорить отец этой женщины – 79-летний ветеран, инвалид войны, который находился в гостях у дочери. «Я хотел выставить его, но он набросился на меня, сбил с ног, изорвал на мне рубашку», – писал отец.
С этим письмом я поехал в райком к Н.В. Пономареву. Он ознакомился с ним, покачал головой и сказал: «Тебе нужно ехать в обком к Зинаиде Михайловне Кругловой, – это её кадровый вопрос».
Через пару дней позвонил в Смольный, попросил у технического секретаря записать меня на прием к З.М. Кругловой.
– А по какому вопросу вы хотите встретиться с секретарем обкома? – спросили у меня.
Чтобы встреча была предметной, я должен был обозначить круг проблем, о которых пойдет речь в нашей беседе. Я назвал в самом деле важный для института вопрос медленного строительства учебно-лабораторного корпуса. О письме, полученном нами из Уфы, я промолчал, поскольку с Анциферовым условились о нем не распространяться – все-таки речь идет о ректоре института.
Прошел примерно месяц, прежде чем позвонили из Смольного и сообщили о времени приема у секретаря обкома. За этот период я подробно познакомился с документацией и ходом строительства УЛК и сформулировал основные предложения от партийной организации по ускорению этой затянувшейся стройки.
Зинаида Михайловна вышла из-за своего стола, подала мне руку, предложила сесть за приставной стол.
– Какие у вас проблемы со строительством? – спросила она.
