Римские солдаты бежали, побросав оружие, и гладиаторы подобрали это оружие.
Пока в Риме набирали под начальством полководца Глабра новое войско, отряд Спартака успел — усилиться и вырасти: со всех сторон, из городов и поместий, стекались к Спартаку восставшие рабы.
Наконец Глабр со своим войском подошел к лагерю Спартака.
Глабр был старый, опытный полководец. Хотя у него было и вдвое больше бойцов, чем у Спартака, все же он не стал штурмовать лагерь Спартака. Вместо этого он стал со своими войсками у подножия горы. Это было хитро придумано: сюда выходила единственная, узкая и крутая, тропинка, по которой могли спуститься гладиаторы с горы. Пока они шли бы узкой колонной, Глабр атаковал бы их со всех сторон сразу. И, конечно, ни один из гладиаторов не спасся бы.
Спокойно ожидал Глабр, когда голод и жажда заставят гладиаторов покинуть утес и попасть в приготовленную им ловушку.
Но Спартак перехитрил Глабра.
Спартак приказал своим бойцам набрать как можно больше виноградных лоз. Всю ночь восставшие рабы не спали. Одни из них собирали растущие кругом лозы дикого винограда, другие по приказу Спартака плели из этих лоз длинную гибкую лестницу. Под утро ее спустили с утеса в пропасть, она достала до дна. Качалась и скрипела лестница, когда Спартак первым стал спускаться по ней. Казалось — вот-вот она оборвется. Но она выдержала. По этой-то узкой лестнице и спустились вниз ночью все рабы. Внезапно напали они на римское войско с тылу и перебили его.
Когда в Риме узнали об этой новой победе Спартака, навстречу ему послали целый легион — восемь тысяч солдат — под начальством Вариния.
Оба войска сошлись под вечер. Начинать бой было уже поздно. Вариний расположился лагерем, неподалеку от него разбил свой лагерь Спартак. В обоих лагерях разожгли костры, выставили часовых. Зорко всматривались часовые в темноту, стараясь разглядеть, что делается в неприятельском лагере.
С восходом солнца должен был разгореться бой.
Но Спартак перехитрил и Вариния.
Ночью Спартак обошел сам весь свой лагерь и тихонько снял с постов всех часовых. Вместо них он поставил тела убитых, подперев их воткнутыми в землю лопатами, так что издали нельзя было заметить подмены. Потом Спартак бесшумно вывел из лагеря все свое войско, оставив в пустом лагере только трубача. И пока трубач, обходя палатки, громко трубил, как будто в лагере шли приготовления к утреннему бою, в это время гладиаторы крались в темноте к римскому лагерю.
Во внезапно начавшейся битве Спартак наголову разбил Вариния. Сам Вариний еле спасся, и Спартак захватил его коня.
Много побед еще одержал Спартак над римскими войсками. И каждый раз он побеждал не потому, что его войско было больше, чем у противника, — наоборот, оно было меньше, — а потому, что Спартак действовал искусно и хитро, нападал тогда, когда враг этого не ожидал.
— Как стать наблюдательным? — спросили мы старого, опытного командира, носившего на груди медаль «Двадцать лет Красной армии». — Как научиться замечать врага, а самому оставаться незаметным?
Вместо ответа, командир нам рассказал три случая из своей жизни.
Вот первый случай.
— В Красную армию я поступил еще совсем молодым парнишкой в начале гражданской войны. Стрелять я умел, и потому меня вместе с другими сразу же отправили на фронт. Время было такое, что учить военной науке было некогда, — решили, что мы всё, что надо, узнаем в походе.
Помню, как однажды меня, совсем еще неопытного бойца, послали на ночь вместе со старшими товарищами в полевой караул.
Было нас в карауле семь бойцов. Мы должны были охранять отдыхающий красноармейский отряд: следить, чтобы к нему, воспользовавшись ночной темнотой, не подошли внезапно белые.
Расположились мы на опушке леса. Один старый боец назначен был часовым, а я к нему подчаском, то есть помощником. Остальные пятеро расположились поодаль.
Пришли мы поздно — уже совсем темно было.
Вот стоим мы вдвоем на опушке леса, спрятавшись за кустами, и глядим во все стороны, нет ли где неприятеля. Перед нами — поляна. На пригорке чуть виднеется какая-то постройка; за поляной невдалеке — темный лес сплошной стеной.
И приходится нам больше слушать, чем глядеть: темно кругом, ничего почти не видно.
Немного погодя показалась из-за леса луна, стало светлее.
И вот гляжу я — от темного леса что-то отделяется. Стал я вглядываться получше. Напряг зрение так, что даже глаза слезиться начали, — и вдруг ясно увидел темные очертания двух фигур: стоят два человека на пригорке, у одного винтовка за плечами, другой винтовку наперевес держит и словно озирается до сторонам. И оба слегка покачиваются.
Я схватил моего товарища — часового — за плечо, шепчу ему:
— Гляди — на пригорке двое белых стоят. Давай я подстрелю правого, а ты — левого…
— Стой спокойно, — отвечает старый боец, — нечего шум поднимать.
— Ну, так я к нашим побегу, — скажу, что мы белых заметили.
— Незачем. Наблюдай получше.