– командир 9-го механизированного корпуса, генерал-майор К.К. Рокоссовский, несмотря на отсутствие надежной связи со штабом фронта и 5-й армией и неясность обстановки, принял решение начать в 2 часа дня 22 июня 1941 г. выдвижение своих частей в общем направлении Новгород-Волынский, Ровно, Луцк. Основные силы корпуса, главным образом, пехота, совершив к исходу дня 50-километровый переход, выбились совершенно из сил и потеряли всякую боеспособность. Поэтому пришлось сократить переходы для пехоты до 30–35 км[656].
Временно исполняющий должность нач. 3-го отд. 143 сд, лейтенант ГБ Смирнов в докладной записке нач. 3-го отд. Западного фронта, майору ГБ Бегма изложил свою точку зрения на причинах поражения находившихся на фронте частей 143 сд: внезапность со стороны противника и растерянность начсоства, неподготовленность дивизии к занятию обороны; отсутствие связи как внутри дивизии, так и с соседними частями; полное отсутствие разведывательной службы; совершенное отсутствие взаимодействие с авиацией; отсутствие партийно-политической работы среди личного состава; плохая организация работы тылов[657].
Агентура и осведомители сообщали о положении в частях и подразделениях действующей армии. Так, из донесения источника «Качалова» от 1 августа 1941 г. нач. ОО НКВД 3 сд, ст. лейтенанту ГБ Кузнецову стало известно о недостатках при дислокации подразделений в районе озера Ильмень: это «идет вразрез с указанием товарища Сталина о прямом использовании специалистов. Выделенная тысяча людей вооружена чем попало. Личный состав (механики, водители, связисты, артиллеристы) пехотному бою не обучены, кроме того, в районе сосредоточения остались машины без шоферов, рации без радистов. При получении танков не будет ни водителей, ни командиров танков, а этих людей нужно готовить по 6-10 месяцев. Хуже будет, если какой-либо «воинствующий» заставит людей с берега оз. Ильмень ввязаться в бой на другом направлении, люди не отойдут, буду драться до последнего, но с получением матчасти дивизия будет не боеспособна. Это нужно предупредить»[658].
В адрес УОО НКВД поступала информация о слабой подготовке призывников перед отправкой на фронт. В частности, контрразведчики ссылались на дневник красноармейца Приходько Павла Ивановича, мобилизованного в Красную армию 4 ноября 1941 г. На следующий день в составе других он вышел из Москвы и только 20 ноября был зачислен в войсковую часть. Более двух недель в сильные морозы, фактически без пищи, в своем старом пальто, без организованного ночлега, совершая ежедневно переходы по 10–15 км, побывал в Ногинске, Судогде, Муроме и Владимире. Во время переходов испытал на себе налеты немецкой авиации, был свидетелем показательного суда военного трибунала и расстрела двух дезертиров перед строем полка. Но никому не жаловался на трудности, неорганизованность военного времени и храбро сражался. В битве под Москвой «за личный подвиг» был награжден орденом «Слава III степени»[659].
Военные советы, командование и руководство НКВД были хорошо осведомлены о работе ОО, которые не только констатировали факты, сообщали о негативных фактах, но и о принятых мерах по их устранению. Так, в спецсообщении Цанавы на имя Берии 28 июля 1941 г. указывалось, что «24-го июля 91 сд вступила в бой с противником. В результате неподготовленности дивизии и растерянности, проявленной командованием, дивизия после первых же стычек 25 июля начала беспорядочно отступать, и все части разбрелись по проселочным дорогам и опушкам лесов, растеряв значительную часть вооружения, в том числе и артиллерии. Особую трусость и позорное бегство с поля боя допустили нач. штаба артиллерии дивизии подполковник Константинов и командир 561 сп майор Шпак. Они арестованы и преданы суду. Кроме того, ОО из числе бежавших арестовано и предано суду еще 5 человек, организаторов паники».
По информации нач. ОО Брянского фронта, ст. лейтенанта ГБ Бегмы 25 августа 1941 г. командир 121 сд генерал-лейтенант Зыков с группой штабных работников дивизии вышел из окружения противника, оставив в лесу за Хотимом более 2000 вооруженных бойцов и командиров с артиллерией, обозами и ранеными[660].
В боевых действиях участвовали миллионы людей, в том числе и не имевшие необходимого жизненного опыта, не получившие должного воспитания. Поэтому важно было пресекать преступное поведение, особенно среди командного состава. Так, 29 июля 1941 г. нач. ОО НКВД Северо-Западного фронта, комиссар ГБ 3 ранга Бочков и нач. 4-го отделения ОО НКВД фронта, лейтенант ГБ Костиков сообщили Военному Совету об аморальных проявлениях в ряде частей[661]. На Карельском фронте было немало фактов подмены политико-воспитательной работы репрессиями[662].
