Когда речь идет о взаимоотношении ОО НКВД с командованием фронтов, то отметим, что порой в дополнительной информации последние не нуждалось, так как знали сложившееся положение, но не могло решить данный вопрос. Например, 29 января 1942 г. нач. ОО НКВД Брянского фронта получил следующий ответ от командующего войсками фронта об отсутствии средств тяги для артиллерийских систем и некомплект вооружения в частях: «Все вопросы известны Военному Совету, но нет вооружения и лошадей»[663].
Как видим, ОО своими спецдонесениями информировали командование и Военные советы фронтов, и по ним принимались оперативные меры в интересах безопасности фронта и тыла, в проведении решительных мер по усилению боевой готовности частей и соединений, и это были не только меры судебного порядка.
На основе данных ОО НКВД советское военное руководство обобщило опыт ведения боевых действий первых месяцев войны и указало на сильные и слабые стороны противника, которые следовало учитывать командованию Красной армии. В частности, на то, что сильной стороной вермахта являются его оснащенность минометами и орудиями ПТО, действия мотоциклистов, вклинивание набольших групп танков в боевых порядки Красной армии, хорошо налаженное взаимодействие родов войск. Слабой стороной вермахта были трусость пехотинцев при нашей атаке, боязнь внезапных ночных атак, значительный отрыв от своих баз. Все это должно учитываться военным командованием в обороне и наступлении.
ОО НКВД по согласованию с командованием частей и военной прокуратурой принимали меры по устранению обнаруженных недостатков. Так, 1 сентября 1941 г. нач. ОО НКВД Западного фронта Цанава сообщил нач. УОО НКВД Абакумову о состоянии эвакуационных пунктов и госпиталей Западного фронта: «Во многих частях Западного фронта бойцы и командиры после ранение продолжительное время с поля боя не выносятся и не получают своевременной медицинской помощи. В результате нередки случаи, когда раненые истекают кровью и даже гибнут, раненые военнослужащие, размещаемые в армейских и фронтовых госпиталях, эвакопунктах и госпиталях фронта, находятся в антисанитарных условиях, питание раненных на эвакопунктах не организовано…». По линии ОО фронта были приняты следующие меры: проинформирован Военный совет фронта, арестован за преступную халатность один военный врач, дано указание «особорганам об усилении агентурно-оперативного обслуживания военных госпиталей и санитарных учреждений». А Абакумов распорядился передать материалы Цанавы в Москву[664].
В докладной записки нач. ОО НКВД Брянского фронта, ст. майора ГБ Вадиса от 4 марта 1942 г. отмечалось, что «о всех недочетах, выявленных нами в ходе операции, своевременно информирован Военный совет Брянского фронта, решением которого командующий 3 армией генерал-лейтенант Батов отстранен от занимаемой должности, как не обеспечивший руководство боевой операцией, а также отстранены командир 287 сд полковник Еремин, командир 866 сп майор Воробьев; начато следствие на предмет привлечения к уголовной ответственности двух командиров сд и двух командиров сп. Одновременно считаю, для улучшения хода боевых действий через соответствующие инстанции провести и такие мероприятия: разрешить командованию дивизий и полков самостоятельно вербовать и забрасывать в тыл противника агентуру для разведданных в полосе действий дивизия – полк, т. е. в глубину на 10–15 км; усилить работу политорганов Красной армии по разложению армии противника и воспитательную работу среди личного состава наших войск[665].
Во многих случаях в информации чекистов речь шла не о простой констатации фактов. В документах приводились причины происходящих событий, а также конкретные предложения военных контрразведчиков по исправлению положения. Пример в принятии мер по информации органов и войск госбезопасности показывал И.В. Сталин. Так, после получения сообщения о событиях на Южном фронте 9 августа 1941 г. он направил следующую записку командующему фронта Тюленеву: «Считаю позором Южного фронта, что он потерял две армии, шестую и двенадцатую, и не способен что-либо сообщить Москве о судьбе этих армий.
Армия ведь не иголка, как можно потерять. Так глупо и позорно – целых две армии. Командующий Южным фронтом обязан принять все меры вплоть до засылки за фронт отдельных смельчаков или отрядов для выяснения судьбы этих армий.
Возлагаю на тов. Тюленева личную ответственность за срочное выяснение судьбы обеих армий и жду от него донесения».
Тюленев ответил, что направляет на самолете «сегодня же специальных людей с рацией. Как только будет установлена связь, высылаю немедленно к ним делегата»[666].
