В центре внимания руководства НКВД было недопущение воинских преступлений личного состава войск НКВД путем отвода в тыл «ненадежных элементов». Отвод в тыловые части и арест лиц с изменническими настроениями были главными методами профилактической работы контрразведки «по линии» борьбы с изменой. На ряде участков фронтов сотрудники ОО не учитывали специфики воинского контингента. При анализе причин предательства «западников», перешедших на сторону противника из боевого охранения как в одиночку, так и группами, было установлено, что они в основном были земляками. И преимущественно дезертировали те, чьи семьи проживали недалеко от линии фронтов, на территории, занятой вермахтом. Поэтому командующий 9-й армией отдал приказ: всех находящихся в частях бессарабцев обезоружить и перевести в тыл. А нач. 3-го Управления НКО СССР, майор ГБ Михеев предложил: «всех лиц, призванных из западных областей УССР, БССР и Бессарабии, из кадров Красной армии изъять и направить в рабочие батальоны для использования в глубоком тылу». 16 июня 1941 г. Генеральному штабу РККА было разрешено передать в Наркомат строительства воинские части, сформированные в западных областях СССР, в количестве 35 тысяч человек[730].
На переднем крае командиры частей были обязаны посылать в разведку и боевое охранение только проверенных красноармейцев, а не тех, семьи которых находились на территории, занятой противником. После снятия с переднего края фронта и отвода в тыл продолжалась проверка лиц, вынашивавших изменнические настроения. В тех случаях, когда проверка подтверждала первоначальные подозрения, следовал арест.
Нельзя не отметить, что особенно в начале войны всякий раз низкая результативность воспитательной и профилактической работы компенсировалась карательными мерами. По мнению многих сотрудников ОО НКВД, целью повседневной и ежечасной деятельности контрразведки были гласность и неизбежность сурового наказания, призванные в максимально короткий срок воздействовать на сознание растерявшихся, но еще не совершивших губительного поступка людей.
В качестве профилактики практиковалось доведение до сведения военнослужащих вынесение приговоров военного трибунала об осуждении виновных в совершении преступлений, что на практике являлось сильным сдерживающим фактором. Своего рода профилактикой были и такие суровые меры в условиях войны, как расстрел и особенно расстрел перед строем.
Чрезвычайная обстановка требовала принятия решительных мер, и командование фронтов вынуждено было идти на принятие крайних мер. 17 сентября 1941 года Военный совет Ленинградского фронта отдал боевой приказ войскам, в котором указывалось: «Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинградского рубежа Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный совет Ленинградского фронта приказывает: объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный район, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу»[731].
Особым отделом НКВД 16 ск был арестован и расстрелян командир взвода 68 сп 70 сд П.Г. Белкин за то, что 14 июля 1941 г. бежал с поля боя, оставив на произвол судьбы взвод красноармейцев, вследствие чего часть из них разбежалась и попала в плен к немцам. 7 декабря 1941 г. военным трибуналом 43 армии были приговорены к расстрелу за проявленную трусость Горохов и Барышников, которые, симулировав ранение, сделали себе перевязки и покинули поле боя, оставив свои подразделения без руководства, переночевали в тылу и на другой день после боя возвратились в свою часть.
На фронте дезертиров и изменников расстреливали не только решениями военных трибуналов и особых отделов, но и сами военнослужащие, выполняя приказ № 270. На наш взгляд, расстрел за невыполнение приказа, за оставление своих бойцов на поле боя – мера, вполне понятная. К тому же нельзя отрицать положительного воздействия на неустойчивых военнослужащих в чрезвычайных условиях.
С начала войны ОО НКВД арестовали 80 583 человека. Из них за попытку изменить Родине и предательские настроения – 14 043 человека и 26 704 дезертира[732][733].
Выявление лиц, вынашивавших планы перехода на сторону врага, большей частью осуществлялось с помощью агентуры. ОО брали лиц с изменническими и дезертирскими настроениями в активную разработку. Оперативные мероприятия были направлены на обнаружение намерений военнослужащих покинуть свою часть, на розыск дезертиров.
