Нельзя отрицать положительного воздействия взысканий на неустойчивых военнослужащих в чрезвычайных условиях. Но, несомненно, больше пользы приносили оперативная работа и профилактические действия, направленные на предотвращение чрезвычайных происшествий в войсках, связанных с конфликтами внутри частей, с фактами рукоприкладства, пьяными дебошами военнослужащих в общественных местах, мародерством, совершением убийств и самоубийств, гибелью по неосторожности. Для пресечения этих явлений значительный эффект имели профилактические беседы с рядовым и командным составом, которые органы контрразведки могли проводить без предварительного согласования с командованием. Лучших результатов особые отделы достигали тогда, когда вели свою работу совместно с командирами, комиссарами, первичными партийными организациями, политотделами.
Большое внимание работе особых отделов уделяли Военные советы фронтов, политические органы армий и дивизий. Так, члены Военного совета Ленинградского фронта А.А. Жданов и А.А. Кузнецов направляли деятельность чекистов на фронте и оказывали им необходимую помощь. Секретарь ЦК ВКП (б) и член Военного совета Ленинградского фронта А.А. Жданов придавал особое значение организации контрразведывательной работы в войсках, блокированных противником в районе Ленинграда. Он требовал повседневного контакта в работе чекистов и политработников. На одной из докладных записок особого отдела, хранящихся в архиве, есть его резолюция: «По линии политотделов нужно провести работу, чтобы весь личный состав помогал особистам… В это дело надо включить боевой актив…».
В коллективах ОО НКВД действующей армии невозможно было вести воспитательную работу без всесторонней поддержки командования РККА и нормальных отношений с командными и политическими кадрами армии и флота. Но нередко эти правила нарушались. И не всегда ровными были отношения и с политработниками. И в этом вина прежде всего ряда руководителей Политуправления РККА и ВМФ СССР, в частности, Л.З. Мехлиса. Однажды он прибыл на Западный фронт, собрал всех руководящих политработников и начальников особых отделов четырех армий и, никому не предоставив слова, говорил два часа о необходимости усиления политического руководства фронта, о мягкотелости члена Военного совета фронта генерала Н.А. Булганина.
К сожалению, согласованной работе в организации несения службы и воспитании контрразведчиков мешали личные неприязненные отношения между некоторыми командирами и комиссарами Красной армии с сотрудниками ОО НКВД. Особенно сложными они стали после постановления ГКО от 17 июля и директивы наркома внутренних дел от 18 июля 1941 г. о подчинении сотрудников ОО комиссарам. Особые отделы отмечали многочисленные факты грубого вмешательства в оперативные дела политсостава и командования, которые поняли подчиненность по-своему, требуя информации о всей проводимой работе. Поэтому просьба военных контрразведчиков к руководству НКВД СССР заключалась в том, чтобы через Главное Политуправление разъяснить политуправлениям фронтов о недопустимости посягательства на руководство и подчиненность ОО и вмешательство в оперативную работу. Непонимание важности труда особистов встречалось и со стороны некоторых военачальников. Так, нач. ОО НКВД Южного фронта комиссар ГБ 3-го ранга Н.С. Сазыкин в сообщении в центр 1 сентября 1941 г. отметил, что командующий фронтом И.В. Тюленев и А.И. Запорожец иногда проявляют «пренебрежительное отношение к руководству НКВД СССР»[396].
Уже после войны, 8 февраля 1948 г., И. Серов направил письмо (по существу донос) на имя И. Сталина, в котором попытался извалять в грязи своего соперника: «…Этой запиской я хочу рассказать несколько полнее, что из себя представляет Абакумов… Когда немцы подошли к Ленинграду и там создалось тяжелое положение, то ведь не кто иной, как всезнающий Абакумов распространял слухи, что «Жданов в Ленинграде растерялся, боится там оставаться, что Ворошилов не сумел организовать оборону, а вот приехал Жуков и все дело повернул, теперь Ленинград не сдадут». Пусть Абакумов расскажет в ЦК про свое трусливое поведение в тяжелое время войны, когда немцы находились под Москвой. Он ходил, как мокрая курица, охал и вздыхал, что с ним будет, а делом не занимался. Его трусость была воспринята и подчиненными аппарата… Пусть Абакумов расскажет, как он в тяжелые дни войны ходил по городу, выбирал девушек легкого поведения и водил их в гостиницу «Москва»[397].
Это письмо не делает чести боевому генералу, тем более это было сделано после ареста Абакумова. Два руководителя были зам. наркома внутренних дел, и от их служебных отношений зависели правильность принимаемых решений, поведение ближайшего окружения и судьба тысяч и тысяч подчиненных.
