Органы безопасности СССР не пользовались на территории ФРГ правом осуществления оперативно-разыскной и тем более следственной работы. Если германский гражданин задерживался с поличным во время осуществления акции шпионажа, все ограничивалось заявлением протеста советского командования. Зато противник имел уникальную возможность проводить по войскам Группы агентурную, техническую и иные виды разведки с позиций ближайшего окружения военных объектов. Соединения и части Группы теперь арендовали каналы связи у соответствующих предприятий ФРГ. Военные контрразведчики понимали, что на некоторых линиях связи могло быть установлено стационарное оборудование для съема информации. Так, в городе Дессау стали отмечаться частые сбои в работе телефонной аппаратуры, но когда для проверки арендуемых линий на почту прибыл советский специалист, его не допустили в помещение кросса, чего ранее никогда не случалось. В некоторых случаях немецкая почта отключала арендуемые линии без внятного объяснения причин, и приходилось принимать дополнительные меры по предупреждению утечки секретов.
Седьмого мая 1991 года представители командования армии США в Европе и БНД ФРГ подписали «Меморандум о понимании», в котором была разработана стратегия работы по сбору секретных сведений и приобретению образцов оружия и военной техники ЗГВ. В Берлине и других городах Восточной Германии для этой цели были развернуты специальные подразделения БНД. Сотрудники и агентура спецслужб стремились не только их покупать, но и менять на подержанные автомашины и бытовую технику.
БНД и РУМО организовали в берлинском районе Далем совместное разведподразделение, названное «Федеральное ведомство по военной технике и поставке» — в нем трудились американцы из группы «Гортензия II» и немцы из группы 12 VA. Они вели поиск источников среди советских военнослужащих, представляясь им «простыми» торговцами оружием или посредниками, а их главной задачей была вербовка агентуры среди офицеров ЗГВ.
Советская военная контрразведка спутала карты противника, разоблачив 12 завербованных им агентов. В итоге на длительный срок лишения свободы был осужден негласно сотрудничавший с немецкой разведкой майор Л., нейтрализованы и другие не менее ценные для БНД «кадры». Да тут еще и в Берлине разгорелся скандал: три немца из группы 12 VA продавали англичанам военные секреты русских, добытые ими для своей разведки.
В районах дислокации советских военных объектов обострялась оперативная обстановка — в частности, активизировались неофашистские элементы, пользовавшиеся попустительством властей и правоохранительных органов. Военные контрразведчики стремились получать информацию о готовящихся провокациях, принимали меры к их предотвращению. Особую обеспокоенность вызывали факты нападения на часовых по охране военных объектов, на личный состав выездных караулов и патрулей, которые в целях самообороны даже вынуждены были применять оружие. Об этом органы военной контрразведки незамедлительно информировали полицию.
Постоянно поступала информация об интересе, проявляемом местными гражданами и иностранцами к приобретению оружия. К примеру, 21 июля 1990 года к ограждению объекта одного из полков 57-й мотострелковой дивизии подъехала автомашина, в которой находилось трое мужчин. Один из них, в форме капитана народной полиции ГДР, обратился к часовому с просьбой продать два пистолета Макарова. Прибывший по вызову часового начальник караула задержал «покупателей», которые предъявили удостоверения сотрудников полиции ГДР и отрицали свою просьбу о продаже оружия. Задержанные были переданы полицейскому патрульному наряду. Военные контрразведчики неоднократно фиксировали подобные предложения, поступающие именно от сотрудников полиции — не исключено, что таким образом те пытались выяснить реальность приобретения советского оружия местными жителями.
На настроения людей накладывали свой отпечаток и события, происходившие внутри СССР, порождавшие неуверенность в завтрашнем дне. К тому же и военной контрразведкой ежемесячно фиксировалось до десятка попыток граждан ФРГ склонить наших военнослужащих к уходу на Запад. Действительно, советские граждане стали обращаться в полицию ГДР, позднее — ФРГ с просьбой о предоставлении им вида на жительство в Германии. Это было на руку спецслужбам, которые проводили разведывательный опрос потенциальных эмигрантов. Видимо, с подачи разведслужб ФРГ, летом 1990 года МВД ГДР издало указание, согласно которому органы полиции на местах прекратили информировать советское командование о лицах, изъявивших желание остаться в Германии, — это усилило угрозу утечки сведений, так как среди пытавшихся получить убежище было немало тех, кто обладал секретной информацией.
