С группой встретились на 15-м блоке. Они успели захватить «втягивающий» сепарский блокпост на окраине деревни, но дальше, наткнувшись на плотный огонь, не продвинулись. На сепарском блоке наши взяли богатые трофеи — 82 мм миномет, выстрелы к РПГ (в том числе и осколочные, русского производства), несколько СКСов и «Шмелей». Потерь группа не имела.
Прибыли на блок, где находился комбриг. Он выслушал доклад Паши, осмотрел машину и приказал отдыхать.
Помню еще, что в этот день, там, на блоке, я впервые увидел Рому Доника — харьковского волонтера, дружбой с которым ныне горжусь.
Но познакомились мы позднее, а тогда я, конечно, не знал, что Рома это Рома — видел перед собой крепко сбитого человека в навороченном мультикаме с красно-черно-золотым трезубцем на рукаве.
Подумал, помню, что это какой-то высокопоставленный правосек. Как оказалось впоследствии, так в роте думал не один я. Пока мы не познакомились поближе, Рому, часто привозившего нам гуманитарку, в роте так и называли: Рома-Правосек.
Вечером в базовый лагерь привезли двоих пленных сепаров, взятых мотострелками под Песками. «Русская православная армия». Оба местные — Донецк и Димитров…
Таким был мой первый бой — бестолковым и не особенно успешным. Я им не горжусь, но и не стыжусь его.
День 21 июля 2014 года для 93-й мехбригады стал днем испытания на прочность. Главные и, к сожалению, трагические события произошли под Песками.
Первый настоящий бой мотострелков и танкистов для многих из них оказался последним. И поэтому будет неправильно, рассказывая об этом дне, ограничиться лишь отчетом о наших скромных действиях под Нетайлово.
А значит, на страницах книги не может не найтись места для рассказов моих побратимов, моих товарищей по оружию. Им слово…
…Рано утром, 21 июля, мы выдвинулись от аэропорта в сторону Песок.
«Мы» — это пять танков и два взвода пехоты на трех БМПшках. Два танка вел комбат — майор Кащенко, «Кащей». Один — командир роты, капитан Лавренко. Оставшиеся два танка — мой взвод.
Паша Вовк с танкистами его взвода
Вот такие силы были выделены для штурма укрепрайона на участке Пески — Первомайское.
Ну, а чему удивляться? В батальоне вместо положенных по штату 40 танков — в наличии 11. В роте, вместо 11 — пять…
Просквозили через поселок. Лавренко с одной БМП ушел налево, где у сепаров был блок. Как ротный там воевал, я не видел. По рассказам, расстрелял весь БК, но из боя не вышел: пошел давить минометную батарею. Танк Лавренко не вернулся: пацаны погибли.
О гибели их много чего говорили, и что гранатой себя подорвали, чтобы в плен не сдаваться, и еще разное… Саня Мамалуй рассказывал: уже в сентябре прикрывал он встречу комбрига с противником (по обмену пленными). Сепар из батальона «Восток» (позывной «Майор») был 21 июля в том бою. Комбриг спросил:
— Как погиб мой «семьдесят первый»?
— Его зажгли гранатометчики. Танк шел по дороге, танк горел, а пулемет стрелял… — ответил сепар.
Что правда, что нет — не знаю. Главное одно: экипаж Лавренко погиб, до конца исполнив свой долг.
…Танк ротного ушел по дороге влево, а мы двинулись направо, на Первомайское. Потом комбат с одной БМПшкой и двумя танками выдвинулся южнее, на левый край Первомайского. Там у сепаров были какие-то склады, комбат пошел их громить.
Я с двумя танками и одной БМП продолжал движение по дороге. Карта у нас была слабенькая, спутниковая. На ней, справа от дороги, была обозначена посадка. С командиром взвода мотострелков мы договорились, что у этой посадки они выскочат на правый фланг и будут двигаться справа от дороги.
Едем-едем — посадки нет. Вместо нее здание и хоздвор фирмы, торгующей тракторами, а дальше какой-то промышленный недострой.
Уже показался впереди виадук, где сепары. Я выстрелил — попал в мостовой настил, потом еще несколько выстрелов дал под мост. Там загорелось.
С мотострелками связи нет. Со вторым танком тоже — ТПУ-шки отказали. Мотострелки, видимо, решили, что мои выстрелы — это сигнал, ссыпались с БМП.
Я веду огонь, второй мой танк, «восемнашка», не стреляет. Потом узнал — отказал у него механизм заряжания. Кстати, в танке Ротного он тоже отказал, но тот ведь танкист матерый — организовал, вручную заряжались, хотя, конечно, темп стрельбы — никакой. Так «восемнашка» до своей гибели ни разу из пушки и не выстрелила…
В танке, чтоб вы понимали, — жара, гарь, ни черта из него под броней не видно. Связи — ёк!
Высунулся по пояс из башни, смотрю: ё-мое! Мотострелок лежит убитый, в стороне еще два лежат! «Восемнашке» ору, руками вожу:
— Выдвинься вправо-вперед, прикрой правый фланг!
Танк начал выдвигаться, и тут в нас прилетело.
