Пограничное встретило его вечерней прохладой. Несмотря на то, что на дворе двадцать первое октября, это все же приятный бонус. И уж тем более, после путешествия на Русь в осеннюю пору. Пусть она и застали они ее там в самом начале, отличия все же разительные. Ну, может причина еще и в том, что места все же родные. Чужбина же, как бы ласково ни обнимала, чужбиной и останется.
Как там говорится, сколько волка не корми… Это про него. И ведь он, по сути, из двадцать первого века, да причем с Северного Кавказа. А все одно, берег Днепра ему ближе и родней. Возможно сказывается еще и память реципиента. Да без разницы. На им же спланированный и возведенный поселок, он сейчас смотрит как-то отстраненно, что ли.
Особо задерживаться в Константинополе причин у него не было. На следующий день после свидания с Евгенией, Михаил отправился с инспекционной проверкой разбросанных по столице учеников. Нужно было проверить каких успехов они достигли да внести плату учителям. Проверял дотошно, со знанием дела, чем в очередной раз удивил наставников. Поначалу-то они пытались еще с ним хитрить, относясь к обучению наплевательски. Но потом поняли, что щедрая плата может в одночасье прекратиться и подошли к обучению более вдумчиво.
Вечером очередное свидание с девушкой, которая продолжила склонять его на свою сторону. Только на этот раз не столь откровенно. Ее поведение несколько изменилось. Она стала более задумчивой, нежной и где-то даже печальной. Ну вот просто девица печального образа, влюбленная в одного, но насильно выдаваемая за другого. Будь он и впрямь шестнадцатилетним юнцом, глядишь еще и поверил бы, что этот любимый он и есть. Но разочаровывать ее не стал. Подыграл настолько, насколько вообще хватило его талантов.
Однако увлекаться этой игрой все же не стал. Ранним утром со своими пограничниками он был уже в порту, и договаривался о перевозе на азиатский берег. А там, дневная скачка со сменными лошадьми, и вот они в Пограничном. Дел невпроворот. Только успевай поворачиваться.
Это только кажется, что в запасе целых полгода. На деле же, всего лишь полгода. Подготовить нужно много. Очень много. Тем более, учитывая то, что в первый год ни о каком производстве не может быть и речи. По сути, они смогут использовать только то, что привезут с собой.
В само село заезжать он не стал. Повернул сразу к плавильному двору, откуда все еще доносился грохот молотов. Рабочий день еще в разгаре. У Комнина не забалуешь. Прежде производимая здесь продукция уходила сугубо на продажу, для пополнения казны аристократа, замыслившего заговор и нуждавшегося в средствах. Сейчас же все изделия уходили на поставку в армию.
Вообще-то, плавильней называть это подворье давно уже неправильно. Здесь было налажено поточное производство арбалетов. Тут же штамповались наконечники. Михаил планировал на этом подзаработать, но у нынешний император подмял это дело под себя. Мелочь. И стоит по факту пару медных монет. Но если взять объемы, то картина меняется кардинально. Один штамп способен соперничать с десятками кузнецов, обслуживается же всего лишь двумя работниками, которых мастерами невозможно назвать даже с большой натяжкой.
— Здравствуй, Исидор.
— Привет, Михаил.
— Как твои дела?
— А то ты не знаешь. Пока работал с тобой, было гораздо лучше. Тогда здесь все решал я. Даже ты, не указывал мне, что и как делать, а советовал. Теперь же здесь заправляет другой, а я, как и прежде в Константинополе, опять оказался на побегушках.
— А уйти отсюда не думал?
— Куда? Если бы к тебе, то с радостью. Работать под твоей рукой одно удовольствие. Ты все время стремишься к новому, а оно всегда интересно и увлекает. Я тут на днях предложил немного переделать молот, так Варданий меня чуть не загрыз.
— Боится, что ты можешь его оттеснить, — пожал плечами Михаил.
— Знаю. Жаль, что тебе запрещено ставить свою плавильню.
— Здесь запрещено.
— Опять пришел уговаривать меня отправиться с тобой в Таматарху, — невесело ухмыльнулся Исидор.
— А что ты теряешь? Здесь тебя подмяли и не дают развернуться. Я уж не говорю о том, что семья твоя живет все так же скромно, как и в Константинополе.
— Меня не отпустят. Ты же знаешь, окрутили меня и опять сделали приписным.
— Знаю. И тебя предупреждал, что хорошим это не кончится. Предлагал уйти ко мне в мастерскую. Но ты отказался.
— Мне нравится мое дело.
— Понимаю. Тем ты мне и нравишься. Человек увлеченный любимым делом не может не вызывать уважение. Думай, Исидор, хочешь ли ты остаться здесь и всю жизнь быть на побегушках, или отправится со мной и вновь стать хозяином на плавильном дворе.
— А там есть руда?
— Железо есть везде. Найдем и там. А не найдем, как и здесь будем скупать. При нашем подходе, выгода гарантирована.
— Ты сможешь меня выкупить?
— Даже не сомневайся.
— Тогда я с тобой.
— Вот и договорились. Пока трудись, как и прежде. Но уже скоро я все улажу.
