Я пропускал их мимо, и оглядывался на лестницу, по которой неумолимо поднимались бриан. Хотелось заорать «быстрее! шевелитесь!», но я знал, что любой звук привлечет аборигенов.
Последний шагнул в колодец и повис буквально напротив входа.
— Вниз! — прошипел я.
Голоса бриан доносились совсем рядом, они были пролетом или двумя ниже, и если они увидят меня, то все пропало.
— Некуда, — ответил боец, через плечо.
— Тогда вверх! — я буквально впихнулся в колодец, вбил себя в свободное пространство между двумя телами, повис на одной руки.
Второй потянулся назад, закрыть люк.
Шаги звучали рядом, в нескольких метрах, когда створки наконец пошли друг к другу. Сошлись с мягким клацаньем, и мы оказались в глухой темноте, насыщенной запахами страха и обугленных проводов.
Я включил переводчик.
— Тут они были, — долетел через стенку мрачный голос.
— Так, проверить коридор, остальные наверх! — приказал другой. — У орудий посмотри!
Орудийные башенки как раз на нашем уровне, в них выходы по коротким коридорам, и там в принципе тоже можно спрятаться… паре человек в каждой.
Мимо нашего убежища кто-то с топотом пробежал в одну сторону, потом в другую. Загромыхало железо прямо над головой, кто-то ходил там, заглядывал во все уголки, искал нас. У меня забурчало в животе, я напрягся, пытаясь подавить этот звук, и тут боец надо мной осел, поехал вниз, едва не сбросив меня.
Я ухватил его свободной рукой, придержал, и по обмякшему телу понял, что он без сознания.
— Сверху никого! — доложил кто-то из бриан.
— Тут тоже, — поддержал другой.
— Куда они делись? Эти твари еще не научились летать! Наверняка спрятались ниже! Ускользнули! — разбушевался тот голос, что приказывал. — Обшарить там каждую щель! Вперед!
— Обнаружили еще две группы поганцев, — доложил новый голос, который я не слышал. — Одна на севере, другая на востоке.
Ага, Зитирр с Лирганой напоролись, хотя бы какое-то время им будет не до нас!
— Так, Семь Ветвей, ты обыскиваешь тут все, а мы займемся остальными, — распорядился главный бриан, и вновь залязгала лестница под легкими шагами аборигенов.
Я держал бойца одной рукой, другой цеплялся за лестницу, и обе конечности начинали уже затекать. Плечо сводило судорогой, пальцы, намертво сжатые на ступеньке, начинали дрожать, но я не мог его выпустить — свалится дальше, собьет еще кого-то, мы нашумим.
Я стиснул безвольное тело посильнее, тряхнул из последних сил.
— А, что? — спросил боец, начиная шевелиться.
— Держись, твою мать, — выдавил я. — Вверх.
Он полез на место, а я облегченно вздохнул.
Бой снаружи разгорался, и даже не один, а два — бриан не могли знать, что две атакующие их группы не действуют слаженно. Зато внутри металлической башни, в которой мы сидели как пчелы в улье, становилось все тише и тише — аборигены обшаривали палубу за палубой, двигаясь сверху вниз, уходили все дальше от нас.
И понемногу расслаблялась, слабела пружина напряжения, сидевшая у меня внутри последние пару часов.
Из линкора мы выбрались только утром, в серый туманный рассвет, хотя стрельба затихла еще ночью. Но я решил выждать как можно больше, пусть бриан и все остальные уйдут подальше, оставят нас в покое. Бойцам разрешил спать, а сам остался на страже, и к утру впал в полукоматозное состояние.
Глазам нашим предстали следы боя — куча гильз от брианского оружия, следы от очередей на стволах, помятые и сломанные ветки.
— Ушли, — с облегчением проговорил я. — Теперь можно разбивать лагерь.
— Нет, — неожиданно сказал Макс. — Мы тоже уходим. С нас хватит.
— Что? — я повернулся к нему, и понял, что он не один, рядом Юнесса, Адриза и Ррагат, а за спинами у десятников переминаются с ноги на ногу мрачные бойцы.
— С нас хватит! Это хрена оно! — заорал Билл. — Типа того зачем?! Какая-такая фигня?!
— Что мы тут вапще делаем? — уточнил Макс, глядя на меня с вызовом. — Скажи нам! Почему мы носимся по этим лесам с подпаленным хвостом, а за нами гоняются все, кому не лень?!
— Да! Я же говорила! — поддержала Адриза, но я не обратил на нее внимания.
Эх, а я-то подумал, что мы с Максом помирились, что теперь будет как раньше, что смогу на него во всем положиться. И Юнесса с Ррагатом — неужели они тоже присоединились к этому бунту, пошли против меня?
Занга отводила глаза и хмурилась, а вот шавван смотрел на меня безо всякого выражения.
— А слова «приказ» вам недостаточно? — спросил я, ощущая, как от злости и недосыпа все тяжелее колотится сердце.
— А кто слышал этот приказ? — спросил Ррагат. — Ты, командир, кажется, с темы съехал. Собственный кошт затеял, а нас на подпевки взял.
— Не уверен, что Шадир приказал делать именно то, чем мы занимаемся. Клево, да? Собственная центурия, которую можно использовать как угодно, — Макс смотрел с вызовом. — Как сказал Нерон — мой Рим, чего хочу, то с ним и делаю.
— Ах ты! — я двинулся на него, сжав кулаки, но ярость внезапно схлынула, и на смену ей пришло бессилие.
Я понял, что просто не могу ничего сделать — ни закричать, ни врезать по физиономии.
— Дело швах, — пробормотал я. — И что вы хотите… как планируете поступить?
