- Латро все еще с трудом помнит события минувшего дня, - сказал ему Симонид, - хотя память его понемногу улучшается. Вчера по всему Коринфу чувствовались подземные толчки. Правда, сам я их не заметил.
- Ах, вот почему возникла та дыра, в которую провалились мой хозяин и тот маг! - воскликнула Ио. - Ведь правда, Биттусилма? - И, повернувшись к Фемистоклу, она пояснила: - Биттусилма сама это видела.
Жена чернокожего сказала:
- Там была старинная гробница. Жители этого дурацкого города позабыли об этом и построили на месте гробницы дом.
Симонид печально покачал головой:
- Огромный камень скатился прямо в священный ручей на вершине холма в Верхнем городе и раскололся. Совершенно ясно: это знамение.
- Жаль, что с нами нет Эгесистрата, - вздохнула Ио.
Пасикрат метнул в ее сторону злобный взгляд и сказал:
- Ну так растолкуй нам это знамение, софист.
Фемистокл откашлялся и сказал:
- Симонид уже любезно растолковал его для меня. И мы решили, что лучше пока об этом не говорить.
- В таком случае, - сказал Пасикрат, - я желаю представить тебе и свое толкование, благородный Фемистокл. Коринф - связующее звено в стране эллинов. Священный источник на холме - это сердце Коринфа. То, что его завалило каменной глыбой, означает, что Коринф будет разрушен! А то, что глыба раскололась и источник вновь получил возможность изливать свои воды, означает, что сама Эллада тоже будет расколота на две части. Когда это произойдет, Коринф расцветет по-прежнему.
Я не все понял из его слов, но видел, что Симониду и Фемистоклу, похоже, стало не по себе. Так что я спросил Пасикрата, кто именно, по его мнению, уничтожит Коринф.
- Разумеется, не Спарта! Коринф - наш основной союзник! Если бы я думал, что твоя маленькая рабыня хоть что-нибудь знает о политических намерениях своего родного города, я бы спросил ее, не собираются ли Фивы разрушить Коринф. Но я вынужден признать, что вряд ли она что-то знает. Фивы расположены далеко от побережья, как и Спарта. И у богатых Фив вряд ли есть основания нападать на столь далекий от них морской порт.
- А может, Сотрясающий землю послал в Коринф это знамение? - спросила Ио у Симонида. Он пожал плечами:
- С позиций разума я бы объяснил все сменой направления подземных потоков. Ну и конечно любой бог может воспользоваться землетрясением, чтобы послать людям предупреждение - прежде всего, разумеется, Сотрясающий землю. Как и любой из хтонических богов.
Ио кивнула, словно в подтверждение собственных мыслей.
- А что ты скажешь о тех призраках? - спросила она.
- Давно установлено, - отвечал Симонид, - что из потревоженных гробниц часто появляются призраки; а в прошлую ночь гробниц было повреждено немало. - Он указал на жену чернокожего. - Вот и от нее мы об этом слышали.
- Когда я вел отряд, посланный моим родным городом для осады Сеста, заговорил снова Пасикрат, - то слышал, что варвары осквернили множество гробниц, забрав оттуда не только дары богам, но и то, что было положено в могилы покойникам. Я не слышал, чтобы хоть кто-то из них был за это наказан.
- А как насчет падения Сеста? - сухо спросил Фемистокл.
- Ну, если угодно... - сдался Пасикрат. - Да, конечно, это была могучая твердыня, а пала она очень быстро. Мне говорили, что мы не успели еще погрузиться на корабль, который отвез нас домой, как пришло сообщение, что город пал.
- Что значит "тебе говорили"? - спросила Ио. Я видел, что хоть она и боится Пасикрата, но говорит смело. - Ты же сам там был! И я была, и я тебя отлично помню.
- Я был болен, - сказал он ей. - Моя рана вызвала лихорадку.
- Так, значит, это не ты отдал приказ спартанцам отправляться домой? спросил Фемистокл. - А может, ты?
Пасикрат помотал головой.
- Ты ведь больше уже не можешь держать щит, верно? - спросил у него Полос.
Пасикрат сладко улыбнулся ему, словно ему нестерпимо хотелось погладить мальчика по голове.
- Пока что могу - щит у меня особый, мне его сделал один из наших искуснейших оружейников и приспособил к нему ремни на застежках. Я покажу его тебе, когда мы доберемся до Спарты.
По-моему, больше ничего интересного за ужином не говорилось. После трапезы Ио сказала, что хочет прогуляться по берегу озера, и попросила меня пойти с нею. Берег там местами топкий, заросший тростником, хотя видно, где этот тростник сажали специально - для крыш. Еще там ужасно много лягушек. Я спросил Ио, не боится ли она тех страшных птиц.
- Нет, господин мой, - отвечала она. - Ну, может, немного. - Она взяла с собой свой меч.
- Их здесь нет, - сказал я ей, - иначе здесь не было бы столько лягушек. Водяные птицы с длинными острыми клювами всегда любили лягушек.
Ио кивнула и села на упавшее дерево.
- У тебя ноги не болят, господин мой? Мы сегодня много прошли, а ты даже ни разу не сел на повозку.
Я признался, что ноги у меня действительно болят, но если она хочет пройти еще, то я, конечно же, пойду с нею.
