Скрючив пальцы, Эскелес повернул линзу по пологой дуге, открывая все больше и больше безумия, которое их ожидало. При всей своей мощи и славе армия Среднего Севера была всего лишь мелким островком в темных вздымающихся морях.
Это было очевидно. Северяне были обречены.
Это реально – Сорвил снова поймал себя на том, что думает в немом изумлении. Его война реальна…
Он отвернулся от ужасного зрелища к магу и увидел ребра его больного пони, резко вычерченные светом и тенью.
– Это зрелище из моих снов… – пробормотал Эскелес. И Сорвил встревожился из-за легкого блеска его глаз, обещающего панику.
Не раздумывая, он протянул руку, чтобы ободряюще сжать круглое плечо мужчины – так, как это мог бы сделать король Харвил.
– Помни, – сказал он, произнося слова, в которые ему вдруг и самому захотелось поверить. – На этот раз бог идет с нами.
– Да… – прохрипел квадратнобородый маг. – Конечно… конечно…
И тогда они услышали их – плывущие сквозь завывание ветра, как эхо, человеческие голоса, выкрикивающие человеческие звуки: ярость, надежду, презрение… И вызов. Больше всего в них было вызова.
– Плач нищего! – крикнул кто-то сзади. – Вот же сумасшедшие ублюдки!
И все действительно услышали это – одно хриплое слово за другим, пьяную песню, ревущую к небесам. Внезапно ощущение щекочущей горло хрупкости тех далеких людей исчезло, и то, что казалось видением гибели, стало легендарным и славным. Пусть и не превосходящим шранков числом, но неукротимым. Бьющиеся ряды северян опустошались, но не прерывались.
Резня множества безумных горсткой святых.
И тут Наследники услышали еще один звук, еще один царапающий уши рев… идущий, сотрясая воздух, сквозь тьму, пыль и траву.
Еще шранки.
Позади них.
Это была поражающая воображение резня, ее масштабы были слишком безумными, чтобы праздновать победу в ней.
Кайютас и его короли-верующие знали, что их фланги будут быстро окружены, но они знали также благодаря древним, что их окружение будет результатом случайности, следствием беспорядочных действий шранков и отчаяния их толпы. Подгоняемые безумным голодом, они просто бежали навстречу людям и их свиному запаху, постоянно отклоняясь от курса из-за толпы собратьев перед ними. Таким образом, Орда все время выплескивалась наружу, как вода из переполненных канав. Но процесс был таков, что те, кто достигал краев галеотских флангов, были лишь струйками по сравнению с потоками выше.
– Орда ударит так, как айнонские куртизанки укладывают волосы, – объяснил Кайютас своим смеющимся командирам. – Пряди будут стекать по нашим щекам, не сомневайтесь. Но только несколько завитков будут щекотать наш подбородок.
Так на лордов Великой Ордалии была возложена позорная задача защиты лагеря и тыла. Так называемые «карнизные фаланги» занимали концы общего ряда, формирования мужественных душ, обученных сражаться во всех направлениях. Разбившиеся по трое, свайали висели над ними, бичуя бесконечные потоки шранков, которые текли вокруг них. А таны и рыцари вместе с кидрухилями охраняли темные равнины между ними.
Если описания принца Империи и привели их к ожиданиям легкой резни, то они быстро разочаровались. Многие из них погибли из-за предательски подвернувшихся им под ноги нор и муравейников. Граф Аркастор Гезиндальский, человек, известный своей свирепостью в битвах, сломал себе шею прежде, чем он и его галеотские рыцари столкнулись хотя бы с одним шранком. Других же воинов ждала одна лишь темнота и безумие скачек – условия, благоприятствующие обезумевшим от похоти кланам шранков. Отряды скакали вниз, слившись в одну когорту, и ожидали легкой бойни, но успели только удивиться визжащей атаке противника. Отряд за отрядом, хромая, возвращались к границам лагеря, число воинов уменьшалось, а их глаза были пусты от ужаса. Лорд Сиклар из Агансанора, двоюродный брат короля Хогрима, был убит шальной стрелой из ниоткуда. Лорд Хингит из Гаэнри пал в жестокой битве со всем своим двором, как и лорд Ганрикка, ветеран Первой Священной войны – имя, которое многие будут оплакивать.
И вот смерть, кружась, спустилась вниз.
Несмотря на потери людей, ни один из шранков не дожил до того, чтобы пройти по дорожкам темного лагеря.
Бежать в мир, озаренный далекой магией.
Скакать верхом так, словно за тобой гонится сам рушащийся край мира.
Выдолбленное дупло, груда жести возле костра из папируса. Свет, достаточный, чтобы взорвать тебя ужасом. Тусклый и достаточно тяжелый, чтобы упасть в грязь и умереть.
Ум отказывает. Глаза закатились, ища несуществующие линии, словно пытаясь заглянуть за окружающий их мрак.
Упрямец скакал под Сорвилом галопом, как собака, по невидимой земле, царапая засохший дерн. Цоронга взглянул на него, и сквозь обезьяний ужас его ухмылки пробились рыдания. Остальные были меньше, чем тенями…
Мир разлетелся под ними в клочья. И все это было отдано на растерзание шранкам.
Рабский легион.
Крик – звук, слышимый только благодаря его человеческому происхождению. И всего четырнадцать Наследников.
