– Оххх, хорошо! А я тут в здешнюю кузницу пристроился, кую и чиню оружие для дружины князя Изяслава Ростиславовича. Тебе, кстати, тоже хороший меч нужен. Я видел там на поляне обломок твоего, чинить бесполезно, там же и шлем твой подобрал. Вот подлатал сегодня — и ты как раз проснулся, такое совпадение.
Аспид попытался было встать, но выпрямив спину понял, что пока еще силы не полностью вернулись. Он опять осмотрел все вокруг и остановил свой взгляд на тарелке с мазью.
– Это Рогнеда принесла, – не дожидаясь вопроса начал Людота. – Запал ты ей чем-то в душу, как притащили тебя сюда, ни на минуту не отходила. Мазала, ворожила, богам хвалы за твое здоровье возносила, даже телом своим ночами холодными согревала. – На последней фразе кузнец заулыбался.
– Рогнеда… где она?
– Во дворе, кормит лошадей. Твоя Хромая страсть как по тебе тоскует, глаза у нее грустные, как у человека.
Тяжело вздохнув, Аспид перевернулся на левый бок.
– Правильно, лучше отдохни, наберись сил, – ободряюще напутствовал Людота. – Ты еще пока слишком слаб.
Полноценный сон уже давно не посещал воина Мары, но сейчас все стало еще хуже. Теперь к бессоннице прибавилась еще внутренняя тревога. Перед глазами до сих пор стояла освещенная тусклым светом сумеречная корчма с зовущими его попировать мертвецами. Затем появлялся другой знакомый образ — гора человеческих тел, на вершине которой стоял трон из костей. На нем с окровавленным мечом сидел его двойник. Он смотрел на Аспида все тем же снисходительным и презирающим взглядом. Зловонный ветер этого проклятого места доносил до ушей последняя фразу внутреннего голоса: «Все зря! Слишком много сомнений…»
Прикосновение чьей-то руки к голове заставило Аспида вздрогнуть. Но волнение сразу же прошло, как только по голове и по всему телу начало растекаться приятное тепло.
– Что это?
– Мазь, рецепт которой мне еще бабка в родной деревне поведала. Помогает быстрее затянуть раны. – Рогнеда очень нежно смазывала все порезы Аспида, особое внимание уделила ране на голове. – Когда Людота сказал, что ты очнулся я не поверила. Человек, который уже на смертном одре, вдруг просыпается… тут не иначе высшие силы вмешались, или, как говорит коваль, ты уже окончательно в нечисть превратился.
– Я видел тебя, там на границе мира жизни и смерти. Ты спасла меня, а еще ты просила меня…
– Проснуться. Да, я знаю. Я видела, что сон не дает тебе покоя и не заживляет твои раны, а наоборот, лишает тебя жизни и затаскивает тебя в царство повелительницы смерти. – Она горько вздохнула. – Все у тебя не как у людей, Аспид, проклятый ты. Но почему-то твоя душа упорно отказывается покидать тело.
– Благодарю тебя за все. Если бы не ты, то гнил бы я в земле рядом с теми, кого меч мой сразил.
– Не нужно благодарностей, воин Мары. Только ты вот что скажи мне… – Она на мгновение замялась. – Когда встанешь на ноги, то тут же умчишься же на Хромой за своей последней целью?
Аспид хотел было как обычно ответить безразличным тоном, что именно так и сделает, но слова почему-то не шли. Он просто кивнул.
– Понятно. Неужели, кроме договора тебя в этом мире ничего не держит? Может быть, ты здесь для чего-то еще? В ту ночь, когда ты охранял мой покой, я тебе сказала, что одно чувство не дает мне окончательно сломаться. Именно оно поддерживало меня в пещере Мала и давало волю к жизни. Это чувство — надежда. Надежда, что все это закончится, что есть то, ради чего стоит продолжать жить и идти дальше, с надеждой встречать новый рассвет. Когда я была девочкой, у нас через деревню проходил обоз ромейского купца. Тогда один охранник из славянских наемников рассказал мне одну удивительную легенду, которую он услышал от тамошнего мудреца. Когда-то давно старые ромейские боги создали огромный кувшин, внутри которого поместили все людские беды и несчастья, и строго-настрого запретили его открывать. Но девушка по имени Пандора не сдержала своего любопытства и выпустила все то зло, что там хранилось. Она хотела было закрыть проклятый кувшин, но не успела, и мучения и страдания людей уже разлетелись по миру. Но одна сущность все же и осталась в кувшине — это и была надежда. Когда домой вернулся ее муж, он открыл кувшин и выпустил надежду на свободу. С тех пор она путешествует по миру, как и все злые сущности и греет нас в самые тяжелые моменты жизни. Вот и сейчас, скажи мне, Аспид, в тебе еще есть надежда?
– Надежда? – Он ухмыльнулся. – Я даже не представляю, что это.
– А я и не смогу тебе объяснить. Просто… не уходи сразу, побудь немного со мной. – Она прильнула своей головой к его груди. – Сердце у тебя бьется так же, как у обычного человека, значит никакая ты не нечисть.
Но ее взор вдруг упал на покоящийся на груди амулет с крестом Мары в круге.
«А может быть немного и нечисть».
Аспид обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. Сколько времени он уже не был с женщиной? Да и был ли вообще? Он помнил только кровь, звон оружия и боль, но все это меркло перед великой силой, которую могли дать друг-другу мужчина и женщина. Силой, благодаря которой до сих пор существует род человеческий.
***