Августа Евсевия уже давно желала принять у себя молодого царевича – постоянный предмет ее поистине материнской (?) заботы и любви. Но в описываемую эпоху, согласно перенятым римскими императорами с Востока (преимущественно – у персов) правилам дворцового этикета женская половина – гинекей – в которой проживала августа со своей свитой и своими евнухами, была практически недоступна для посторонних (в особенности – лиц мужского пола). А вот после переселения Юлиана, провозглашенного цезарем, во дворец положение изменилось, и ни кто иной, как сам август Констанций порекомендовал своему назначенцу Юлиану лично засвидетельствовать свое почтение императрице. Приведенный к императрице, столь долго опекаемый ею, но до сих пор не удостоившийся чести лицезреть своего ангела-хранителя в женской ипостаси молодой цезарь испытал при ее виде чувство священного трепета и глубочайшего благоговения, как будто был введен в храм взявшей его в удел богини мудрости – своей небесной покровительницы бессмертной богини Афины – Голубоглазой Пронойи, как почтительно именовал ее Юлиан в своих сочинениях – чье священное изображение – палладий, вывезенный некогда героем Энеем, сыном богини любви Венеры-Афродиты, из захваченной греками Трои и перевезенный им в Италию, считался хранителем Рима, и чьим отражением в глазах Юлиана стала его земная покровительница – смертная женщина царица Евсевия:
«Ибо когда я впервые пришел пред ее взор, то она показалась мне установленным в храме изваянием скромности, которое я некогда видел. Благоговение наполнило мою душу, и я «в
Августа Евсевия была, подобно матери нашего героя – безвременно угасшей Василине – культурной и начитанной женщиной, прекрасно понимавшей, сколь важно было для ее подопечного и подзащитного иметь хорошую библиотеку, и потом сделала цезарю-интеллектуалу к свадьбе, кроме обычных даров в виде золотой и серебряной утвари, поистине бесценный подарок, куда лучше изделий из «презренного металла» способный обеспечить ей не просто симпатию, но беззаветную и беспредельную преданность Юлиана:
«Она дала лучшие книги по философии и истории, сочинения многих ораторов и поэтов – я ведь с большим трудом вывез из дома лишь некоторые, теша себя надеждой и страстно желая вновь оказаться дома; она дала мне их сразу столько, что даже моя жажда книг была утолена, хотя моя тяга к литературному общению ненасытна. Когда книги прибыли, Галатия и Галлия стали для меня эллинским храмом Муз. К этим ее дарам я припадал всякий раз, когда имел досуг, так что я никогда не забывал доброй дарительницы. Одна из этих книг более других необходима мне, она сопровождает меня даже когда я начинаю военные действия – это древняя повесть о войне, написанная очевидцем».
Римский полководец и диктатор Гай (Kай) Юлий Цезарь, автор «Записок о галльской войне»
