Между тем с поистине лихорадочной поспешностью готовился отъезд нового цезаря в служебную командировку. При этом август Констанций II думал, в первую очередь, о строгом и четком ограничении властных полномочий своего соправителя. Внешне предоставленная Юлиану власть казалась почти неограниченной, в действительности же дело обстояло совсем иначе. Формально Юлиан получил от августа империй, то есть власть, над римскими Испанией, Британией и над обеими Галлиями. Фактически же севаст Констанций не ограничился постоянной, и во многом прямо-таки мелочной (вплоть до составления каждодневного меню завтраков, обедов и ужинов Юлиана, о чем еще пойдет речь далее) опекой над своим заместителем (такую опеку можно было бы, при желании, оправдать отсутствием у нового цезаря необходимого опыта), пойдя в своем стремлении во всем контролировать Юлиана гораздо дальше, попросту отстранив его от дел, отведя ему смехотворную, унизительную, даже не третьестепенную (не говоря уже о второстепенной) роль жалкой марионетки, или, как говорили римляне – макк(ус)а, сиречь дергунчика – лишив его какой бы то ни было реальной возможности участвовать в государственных делах. Мало того! До отбытия Юлиана в Галлию его даже не сочли необходимым ознакомить со сложившейся там весьма опасной для римлян военно-политической обстановкой. Да и зачем было Констанцию знакомить Юлиана с реальной обстановкой в Галлии, коль скоро блаженный август решил держать своего цезаря и зятя в «блестящей изоляции» и там, на катапультный[124] выстрел не подпуская его ни к планированию военных операций, ни к участию в них. Верховным главнокомандующим римскими войсками в Галлии на первых порах до прибытия туда Юлиана оставался магистр милитум Урзицин. Однако август, обязанный «римскому алеманну» спасением своего престола (и, вероятно, своей драгоценной жизни) от узурпатора Сильвана, и не любивший быть никому обязанным, вскоре отстранил магистра Урзицина от верховного командования, передав его полководцу весьма посредственных способностей, хотя и носившему громкое, древнее, славное римское имя Марцелл, или Маркелл. Кроме звания главнокомандующего, Марцелл получил от Констанция чрезвычайное поручение следить, так сказать, с самого близкого расстояния за каждым шагом цезаря Юлиана. Префектом претория Галлии август назначил опытного «аппаратчика» Флоренция, или Флорентия, квестором[125] Галлии – Флавия Саллюстия (носителя еще одного знаменитого римского имени). По воле Констанция, все они были неподконтрольны Юлиану, хотя формально считались подчиненными ему, как цезарю, и обязаны следовать лишь приказам августа, наблюдавшего за происходящим в Галлии из безопасного отдаления, глазами своих неусыпных сикофантов. Благочестивый август контролировал и все расходы своего цезаря и зятя, вплоть до последнего аврея, или аурея. Опасаясь, как бы слишком щедрое содержание не позволило Юлиану выделять часть отпущенных ему августом средств на подкуп комитов и милитов галльской армии, все-таки, хоть и формально, подчиненных ему, как цезарю, он всячески урезал это содержание (дойдя до ограничения расходов на стол Юлиана и упомянутого выше составления Констанцием каждодневного расписания кушаний, которым был обязан неукоснительно руководствоваться личный повар цезаря, не смевший, опасаясь немедленного доноса, ни добавить, ни убавить от себя ни единого блюда). Впрочем, Аммиан сообщает, что комит финансов, сиречь государственный казначей Урсул, или Урзул (римлянин, происходивший от греческих предков), под свою ответственность осмелился нарушить мелочные указания Констанция, или, точнее, выхолостить их содержание, приказав казначею Галлии выполнять денежные требования Юлиана. Тем не менее, сеть секретных агентов, окружавших Юлиана, становилась все более густой и плотной. В качестве главного «ока государева», неусыпно и зорко следящего за цезарем, подвизался некий Гауцденций, или Гаудентий, которому ничуть не уступал в служебном рвении и секретарь Пентадий, назначенный в 360 году магистром оффиций –
