Следует заметить, что культ фригийской Кибелы – Матери Богов, был первым из чисто восточных по происхождению [177] культов, усвоенных римлянами. В своем гимне («Речи пятой»), Юлиан описывает вступление этой Великой богини из расположенного во Фригии Пессинунта в Италию в III веке до Р. X., куда, по совету оракула Аполлона и с разрешения царя Пергама (в чьи владения входила Фригия), римляне перевезли кумир Кибелы как своей будущей покровительницы в войне с пунами-карфагенянами (в полной мере оправдавшей возложенные на нее «потомками Энея и Ромула» надежды). В Греции Кибела была известна задолго до этого, однако более цивилизованные эллины не приняли, в отличие от римлян, множества диких особенностей крайне экстатического культа Пессинунтской богини, например – оскопленных жрецов – архигаллов и галлов (не имеющих отношения к галлам-кельтам, которых Юлиан, в свою бытность цезарем римского Запада, защищал от «немирных германцев») и поклонения Аттису. Эллины предпочитали более сдержанный культ сирийского умирающего и воскресающего божества Адониса, также олицетворявшего смену времен года (подобно своему финикийскому аналогу Таммузу-Фаммузу, происходящему почти по прямой линии от шумерского Думузи) и считавшегося возлюбленным другой богини – Афродиты-Венеры. В Афинах Матерь Богов была довольно рано отождествлена с Геей, Матерью-Землей, слившись с последней (и в то же время – с Реей и Гекатой, о чем уже упоминалось выше, а также – с Деей и Деметрой) до почти полной неразличимости. Однако Юлиан – и в этом он (вопреки своему обыкновению) оазался ближе римлянам, чем грекам – не стал уклоняться от восточного понимания Кибелы как возлюбленной Аттиса, которой служат евнухи-жрецы, и для культа которой характерны экстатические неистовства, описанные римским поэтом Гаем Валерием Катуллом в своей посвященной Аттису одноименной поэме. Но Юлиан прежде всего неоплатоник, и цель его гимна, как и предыдущего, – адаптировать к своей философии общераспространенный культ и придать его мистериям-таинствам философское истолкование.
В отличие от чисто натуралистического объяснения смысла мифа об Аттисе и Кибеле Порфирием (как, впрочем, и многими до и после него), видевшим в Аттисе олицетворение весеннего цветения, увядающего после принесения плода, Юлиан понимал образ и приключения фригийского пастуха (и в то же время – солнечного божества) как символ процесса вечного развития, благодаря которому мир возникает, или исходит, из Бога и затем опять возвращается, или входит, в Бога. Хотя сочинение августа на данную тему и не содержит ясного и четкого разъяснения мифа об Аттисе и Кибеле, этот плод ночных умственных трудов дает тому, кто пожелает заглянуть в мир религиозных представлений Юлиана, весьма наглядный пример его одновременно мистической и педантичной натуры.
Кибела и Аттис на римском барельефе
Согласно представлениям учителей Юлиана, над семью планетами и звездной сферой находится небо божественных сущностей, а еще ступенью выше – царство чистых идей, вечных законов и форм, именуемых неоплатониками «интеллигибельными», сиречь сверхчувственными. Для Юлиана, предназначение Кибелы, спасшей некогда римлян от карфагенян и тождественной Пронойе-Провидению, то есть Афине, заключается в придании красоты нашему прекрасному и божественному миру. Она – богиня, создающая эйдосы[178], то есть идеи, или, если использовать свойственную Юлиану манеру выражаться метафорически, она – творческий источник мира идей. Поскольку же идеи-эйдосы в силу необходимости должны принимать в созерцающем их уме (интеллекте, рассудке), форму образов, Кибела порождает так называемых умных, интеллектуальных, рассудочных, то есть постигаемых человеком при помощи рассудка, богов, которые, в свою очередь, создают и направляют божества зримого, видимого мира, постигаемые человеком при помощи чувств. И потому Кибела с полным основанием заслуживает имени Великой Матери богов. «Но что же тогда представляет собой Матерь Богов? Она – источник умных и демиургических богов, их кормчий на пути к богам видимым, мать и супруга великого Зевса, существующая после и вместе с великим Творцом; она госпожа всякой жизни и причина всякого рождения, с легкостью наделяющая совершенством все сотворенные вещи; она рождает без страсти и вместе с Отцом творит все вещи; она – дева, не имеющая матери, возведенная на престол Зевсом, и истинно Мать всех богов!»
