Рассматривая бесконечный горизонт, они сидели молча, не произнеся ни одного слова, и это продолжалось больше десяти минут.
— Я боялась тебя всю свою жизнь и до сих пор боюсь. Но ты не такой, как я себе представляла, — не отрывая взгляда от горизонта, произнесла Анна.
— Какой?
— Другой. Ты убийца, но…
— Но?
— Ты спас человеческого ребенка, значит ты не такой, как они — твои братья. В твоем сердце есть место для добра.
— Нет там такого места!
— У каждого есть такое место, даже если это будет маленькой каплей среди океана.
Тогда вампир задумался.
— Задолго до того, как встретить тебя, я впервые убил своих братьев из-за ребенка, которого пытались скормить волкам. Потому что увидел страх в его глазах и отчаяние, я испытал жалость, что считается для любого вампира позором. Я не знаю, что со мной происходит.
— Чувства.
— Чувства?
— Да. Они исходят отсюда, — приложив ладонь к сердцу, сказала она.
— Нет! Чувства присуще для вас, людей, слабых и глупых, — возразил он.
— Чувства не делают нас слабыми!
— У вас есть семьи, вы уязвимы и беспомощны, когда речь идет о… семьи.
— Семья делает нас сильнее. Тебе не понять, у вас вампиров все по-другому. Вы живете ради убийства и гордитесь своей жестокостью.
— А ради чего живете вы?
— Ради своих близких и ради детей. Хоть это и не лучшее время для нас, но одна маленькая детская улыбка приносит частичку спокойствия и любви в наши сердца, — говорила она, улыбаясь.
— Любви?
— Да. Невидимая нить, связывающая нас всех воедино.
Совсем скоро улыбка с ее лица исчезла.
— Трудно жить и знать, что однажды вы придете за нами, — взглянув на вампира, произнесла она.
— Тебя никто не тронет.
— Моя жизнь уйдет вместе с ними. Рано или поздно ты расскажешь своему отцу про нас.
— Он мне не отец, — произнес Джон, опустив голову.
— Но все говорят…
— Он не мой отец! Валафар подобрал меня ребенком.
— А где твои настоящие родители тогда?
— Не знаю, мне все равно.
— Но твои глаза, что с твоими глазами. Ты не боишься солнца, может твоим отцом был человек?
— Не смей так говорить! — повысив голос, приказал Джон.
— Я не хотела, — испугавшись, ответила Анна и застыла в безмолвии, — твой разум наполнен ненавистью. Откинь ее и позволь мне показать, каково это быть человеком! Рано или поздно ты приведешь армию к нашим стенам, так что терять мне уже нечего.
После чего их снова окутала тишина.
— Я хотела спросить.
— Что же?
— Шрам от ожога у тебя на ребрах, откуда он?
— Зачем?
— Мне важно знать! Моя мама погибла, когда я была еще ребенком. В наш дом пришли вампиры и сожгли его, моя мать сгорела…
— Нет, это был не я. Этот шрам у меня с детства. Единственный шрам, который не исчезает.
Тогда Анна с облегчением выдохнула.
— Что произошло? — спросила она.
— Я не знаю. Огонь не может ранить меня и этот след явно не от ожога. Сколько я себя помню, он всегда у меня был.
Они долго сидели в безмолвии, взаимно глядя друг на друга. Временами вампир расспрашивал девушку о ее семье и жизни, надеясь узнать о ней больше, но на ее встречные вопросы о его жизни там с вампирами он не отвечал.
Джон привел ее к городу еще до заката, до которого оставалось еще много времени. Попрощавшись, они расстались до следующего дня. Те разговоры на скале понравились вампиру и перевернули его представления о ней, он чувствовал спокойствие и умиротворение. Глядя из-за деревьев на врагов, что охраняли стены, он не чувствовал ненависти и злости к ним. Вспоминая слова Анны, он подумал, что в ее доме, в Веденторе, он больше никого не убьет. ''В городе нельзя, вне города можно'',- подумал он и направился куда-то.
Ночью, когда все спали, Джон пробрался за стену. В темноте воины не видели его, а усталость и сильное желание спать не позволяли им хорошо слышать.
Бродя по улицам Ведентора в своем обычном обличии и избегая встреч с врагами, которые совершали ночной обход, вампир держал путь к дому девушки.
Сев на пол у кровати как в прошлый раз, он наблюдал за ее сном: обняв Эдмунда, она крепко спала, бормоча время от времени, что то себе под нос.
Перед наступлением рассвета Джон вышел на улицу, там было безлюдно и тихо. Он ходил меж домов, остерегаясь каждого шума. Рассматривая ящики с оружием и непонятные рисунки на земле, которые оставили дети, вампир достал яблоко из своего кармана и готов был надкусить его, но обернувшись, Джон одернулся. Перед ним стоял мальчишка, лохматый, худой и грязный. Он не понял, как маленький хитрец сумел подобраться к нему так незаметно. Позади ребенка стояла еще и девочка, младше его, но чем-то они были похожи, не трудно было догадаться, что они являлись братом и сестрой друг для друга. Ребята были истощены и еле держались на худеньких ногах. `'Уродцы'', - подумал Джон, глядя на них.
Мальчишка не знал, что стоит перед своим врагом, он посчитал Джона человеком и, почесывая грязные русые волосы, пристально смотрел на яблоко.
— Ну и вонище. Иди домой! — толкнув ребенка, приказал вампир.
Сделав полшага назад, ребенок все еще смотрел на фрукт, что был у мужчины в руке. Тогда поняв, что именно ему нужно, Джон, посмотрев на сладкий плод, произнес.
— Это хочешь?
