— Иди уже! Я их гнал несколько километров, не хочу, чтобы протухли! — сказал он, нахмурив брови.
— Спасибо! — произнесла Анна и направилась в город.
— Ты должна вернуться! — крикнул он ей вслед.
По дороге домой она улыбалась. Там ее встретили с радостными криками и опросами, как ей удалось их поймать, но она ничего не говорила.
Сидя на той скале у самого края и смотря куда-то вдаль, Анна и Джон слушали мягкий шелест листьев и плавное пение кружащих в небе птиц. Неподалеку от них, расположившись на коленях, Эдмунд строил замок, складывая камни друг на друга.
— Ты совершил хороший поступок, накормив голодных людей. Я не думала, что ты способен на такое. В твоем сердце есть свет, — обратившись к вампиру, сказала девушка.
Устремив свой взор на нее, Джон молчал, не зная, что ответить.
— Что ты чувствовал тогда?
— Ненависть.
— Тогда почему…
— Не знаю. Просто заткнись! — перебил он ее.
Долго глядя в его желтые глаза, она, наконец, подобрав небольшой камень, взяла вампира за руку, отчего тот обеспокоенно одёрнул ее от неожиданного прикосновения.
— Дай мне свою ладонь, дубина — сказала она.
Медленно протянув Анне свою руку, он почувствовал ее теплую кожу. Девушка положила камень в его широкую ладонь и пальцами помогла ему сжать кулак.
— Зачем мне этот камень? Глупое ты существо!
Закатив глаза, девушка ответила:
— Сожми его настолько сильно, насколько ненавидишь нас.
После чего вампир сделал то, что она сказала. На звук хрустящих костей обратил внимание даже мальчишка. Вскоре Джон разжал свой кулак, его ладонь была красной.
Девушка забрала этот камень и, немного приподнявшись, кинула его вниз со скалы.
— Пусть летит твоя злость и ненависть вместе с ним и разобьется о землю.
Тогда Джон улыбнулся, отчего его глаза обрели яркий желтый свет.
— Почему у тебя такие глаза?
— С рождения, — произнес он, — мои глаза наполняются светом, когда я смотрю на солнце! — говорил он, но его глаза были направленны вовсе не на яркую звезду, а на рыжеволосую девушку, отчего яркий свет в его очах возгорался еще сильнее. — Где бы я ни был, я всегда следовал за солнцем, оно награждает меня силой.
— Ты же вампир, ты первый в своем роде с таким даром.
— Да, но находясь без солнечного света больше пяти дней, мои глаза теряют цвет и становятся черными, тело холодеет, и тогда я ничем не отличаюсь от братьев.
— Как ты можешь объяснить это?
— Никак, я не знаю.
— А этот шрам у тебя на лице, он тоже не исчезает?
— Он также у меня с детства.
— Тебе не интересно узнать об этом? Кто твои родители?
— Нет, не интересно. Меня не волнуют мои настоящие родители, их никогда не было и не будет, так зачем пытаться хоть что-то вспомнить о том, чего нет?
— Я совсем не помню свою маму, когда ее убили, я еще разговаривать толком не умела. Но я знаю, что она была и я люблю ее, хоть ее и нет рядом.
Вздохнув, Джон направил свой взор на горизонт.
— Я часто спрашивал себя, почему я другой. Убегал из дома, когда был мал, но ни разу не задумывался об отце и матери. Потому что…
— Потому что, что?
— Боялся правды.
— Какой правды, неужели тебе не хочется узнать?
— Боялся, а что если кто-нибудь из моих родителей человек, больше никак не объяснить тот факт, что солнце не обжигает меня, — взглянув на Анну, произнес он.
— Человек… велика беда, согласна, — обиженно сказала она.
— Эй! — заметив обиду, ответил вампир, и взял ее за руку, — всю свою жизнь я считал вас животными, не умеющих мыслить и… — говорил он, — но после встречи с тобой и этим глупым мальчишкой я… теперь я вижу вас.
— Все это не важно. Мы на грани вымирания, Джон. Все из-за вас, — сказала она и одернула свою руку из его объятий.
Следующие пару часов они сидели в полном безмолвии, наблюдая за птицами. Ни одна мысль не приходила им в головы, словно в одиночестве, они осматривали горизонт, пытаясь найти там что-то новое.
Тишину прервал Эдмунд: заскучав, он требовал вернуться в город, в чем взрослые не смогли ему отказать.
Всю ночь Джон просидел в раздумьях, сильная тревога переполняла его сердце. В своих руках он держал портрет девушки, освещая его светом своих глаз. Подле него, уткнувшись носом в его бок, дремал Аргус, время от времени подергивая задними лапами. Джон не знал, что такое сон. Вампиры никогда не спали. После последнего разговора с Анной, желтоглазый не сожалел больше о том, что убил когда-то своих братьев ради нее и это дико пугало его.
Утро в Веденторе началось с запаха жареного мяса.
— Ночью снова приходил тот жеребец, к которому была привязана туша, — объясняли солдаты Анне, указывая на мертвого оленя.
— Кто-то кормит нас! — взволнованно говорил один из них.
— Кто бы это ни был, нужно сказать ему спасибо!
— Этот кто-то может оказаться нашим врагом, зачем кому-то это делать?
Слушая обсуждения мужчин, девушка улыбнулась, потому что знала, чьих это рук дело. Вдруг кто-то потянул ее за рукав платья. Обернувшись, она увидела Эдмунда, мальчик был явно расстроен.
— Они забрали, нам не хватило! — повторял он.
Придя на место, где жителям раздавали оленину, она заметила возмущенных людей.
— Что случилось? — подойдя к одной из женщин, спросила она.
