Итак, магнетарное оружие не управлялось напрямую с Браны. Кто бы мог подумать. В столице Альянса находилось устройство передачи команд к планете-наводчику – бинарной системе из двух огромных космических тел с общими атмосферой и магнитным полем. Они вращались в поблизости от первой нейтронной звезды в цепи. Команды, полученные из гиперпространства, меняли соотношение полей в бинарной системе, и мощные выплески энергии влияли на звезду. В ответ звезда передавала сигнал по цепи другим магнетарам галактики, и они либо формировали защитные барьеры на границах, либо наносили смертельный удар по врагу. Или по своим, если те плохо себя вели.
Бинар здесь казался слабым звеном. Нашлось много плюсов в том, чтобы бороться не с мощной рентгеновской звездой, а с магнитным полем планеты-наводчика. Минусом было путешествие туда. От врагов бинар скрывал магнетарный барьер, а от своих – запутанная и опасная зона полета. И к тому же необходим был серьезный повод, чтобы Харген выпустил пленника за пределы гиперпространства. Что ж, повод Эйден ему преподнесет вместе с лекарством. Даже не он сам, а другие правящие дома, где найдутся эпидемии похлеще уробороса. Этот путь к свободе был корявым, долгим, но единственным. Робототехники Альянса установили в его позвоночнике «кротовый чип», который схлопывал туннели при побеге и взрывался при неаккуратной попытке извлечения.
Эйден наблюдал, как газовые хвосты двойной планеты на виртуальном экране, вращаясь, перетекают друг в друга, когда на пороге возникла Самина. У нее в руках задрожал целый склад: дохлый комм, погубленная одежда из архива, рюкзак, термос. Андроид молчал. Девушка заметила глаз, скрытый под черной пластиной, но любой вопрос означал бы, что ей не все равно. Легче было занять свою обычную позицию.
– Ты великолепно смотришься без рубашки на фоне ночного города, но это – моя еда.
Эйден хлестнул надкушенный плод змеиным языком.
– Яблоки до добра не доводят, женщина. Был, говорят, один прецедент. К тому же, я рассчитывал, что ты пропала.
Самина прошла в кабинет и свалила барахло на рабочий стол. Защитная сеть показалась неуместной после всего, что было в архиве, и биолог отключила ее своим пультом.
– Ну, уж нет. Рассчитал-то ты все очень удачно. – сказала она, присаживаясь по привычке на краешек стола. – Мне было больно, но ты спас меня от Бритца. Спасибо.
Эйден не ответил. Самина старалась не блуждать взглядом по его голому торсу. Синтетический или нет, он выглядел потрясающе.
– Значит, ты улизнул?
– Нет, ты же видела трехметровую стрекозу. Он повязал меня очень быстро.
– Но ты на свободе.
Эйден пожал плечами.
– Скажем так, я выменял ее на глаз.
– Ч-что это, кстати, с ним?..
– Лазерная изжога.
Андроид предпочел не распространяться о встрече с Харгеном. Неизвестно, какие отношения в семейке Зури, и какой вывод последует из услышанного. Впрочем, Самина не особо и надеялась на подробности. Эйден спрыгнул с подоконника и потянулся за рубашкой.
– Скажи-ка мне лучше вот что, – спросил он, пряча в рукавах точеные бицепсы, – откуда на продвинутой планете, которая вот уже сотни лет стремится к вселенскому господству, ржавые люки?
Самина моргнула, соображая, откуда растут ноги у этого вопроса. Уходит ли он корнями в катакомбы архива или (что вероятнее) в обычный сдвиг по фазе.
– А ты не так много повидал за свои пятьсот лет.
– Пятьсот двенадцать. Я имею в виду, либо у тебя ржавчина, либо господство, одно из двух. Не кажется ли тебе, что вот это – вкупе с дичью вроде рабства и доисторической медицины – не вяжется с амбициями Харгена?
– Хах, ты еще спроси про биокисель и яблоки по цене карфлайта!
– Грустно, когда ты смеешься над тем, что действительно грустно.
– Эйден, наша цивилизация переживала серьезные упадки, и последний выпал на Смутное время. У Хмерса был выбор: латать жизни и люки или сохранять целостность Альянса. Он выбрал второе. Это требовало развития военных, а не социальных программ.
– Допустим. Но это было восемьсот лет назад. Причем здесь Харген и его кисель?
– Харген – потомок Хмерса, и этим все сказано.
– Но это замкнутый круг. Вы живете непозволительно мало, а терпите непозволительно много. Может, поэтому не особо дорожите жизнью? Ни своей, ни чужой. Воюете с маниакальным восторгом от убийства. А завоеванное вновь тратите на оружие, а не на людей.
Это было странно, по меньшей мере: слушать высокоморальные упреки от того, кто выбрался из ловушки для роботов. Да на нем же клейма ставить негде после такого.
– Что-то не похоже, чтоб ты дорожил своей вечной жизнью.
– Да нет, я дорожу. Мне просто не везет. – как всегда, непонятно было, шутит он или… – Я говорю об Альянсе в целом. Технологии нападения в Империи сравнимы с вашими. Эзеры так вообще превосходят нас кое в чем. Но уровень мирной жизни на любой нашей планете – на порядок выше.
Он мог добавить, что на Ибрионе и Самина жила бы вечно (теоретически -ведь никто не проверял, сколько это на самом деле), но не хотел, чтобы она подумала, будто он ее вербует.
