Война полностью

– Я очнулся около двух лет назад, – говорит он, – у южной границы Вьетнама. Тогда у меня не было армии, только мертвецы, которых я поднимал из земли. Но этого было достаточно. Более чем достаточно. Каждый город, который мне попадался, я уничтожал за считаные часы.

Я сжимаю зубы, чтобы в очередной раз не сказать ему, какой он монстр. Всадник и сам все знает. Я слышу это по его голосу.

– Больше я так не поступаю. Несмотря на жажду, часть меня – и она с каждым днем все больше, – не согласна с такой тактикой.

«Ты просто стал уничтожать нас медленнее», – хочу обвинить его я, но какой в этом смысл? Я бы предпочла не тратить время на споры о методах убийства. Меня больше беспокоит то, что это вообще происходит.

Он снова замолкает, и остаток пути каждый проводит, погрузившись в свои мысли.

В лагере, когда мы возвращаемся, все еще темно и тихо, как в могиле. Я зажмуриваюсь. Никаких мыслей о могилах. Несколько дежурных солдат с любопытством смотрят, как мы проезжаем мимо. Я чувствую, что не должна находиться здесь. Будто вся эта поездка была каким-то дурным сном.

Война останавливает Деймоса перед своим шатром. Там нас поджидает нежить, и я вздрагиваю при виде них. Я знаю, на что они способны. Видела своими глазами всего несколько часов назад.

Война спрыгивает с коня, и золотые украшения в его волосах поблескивают в свете факелов. Я не спешиваюсь вслед за ним, и Всадник тянется и сам стаскивает меня с коня. На секунду кажется, что он собирается заключить меня в объятия. В его глазах мелькает нечто особое, почти извинение, и на секунду я верю, что… Но нет. Он сжимает мои плечи с суровым выражением лица.

– Если бы на твоем месте был кто-то другой, жена, – говорит Всадник низким голосом, – он был бы уже мертв.

Я поднимаю голову.

– Тогда убей меня и позволь стать свободной, – глухо произношу в ответ.

Его хватка усиливается.

– Черт возьми, женщина! – рявкает Война и встряхивает меня. – Разве ты не чувствуешь ни капли того, что чувствую к тебе я? Я говорю тебе это, потому что я не в силах… просто не в силах убить тебя. Я могу уничтожить целую цивилизацию, но не тебя, Мириам. Мне плевать, какие еще способы ты выберешь, чтобы пренебречь мной, но я скорее отрежу себе руку, чем сделаю тебе больно.

Пытаюсь сморгнуть вновь подступившие слезы. Мной одновременно овладевают злость, грусть, разочарование и уничтожающее меня горе. Я чувствую их яд, бегущий по венам.

– Ну так давай! – огрызаюсь я. – И пусть это будет та рука, что держит меч.

Знаю, что веду себя жестоко, но сейчас я наслаждаюсь этим. Приятно ранить Всадника, когда никто больше на это не способен. Слова достигают цели. Война потрясенно разжимает руки, его взгляд сейчас особенно красноречив.

Я поворачиваюсь и ухожу, но успеваю сделать не больше пяти шагов, когда ко мне подбегает одна из затаившихся поблизости тварей. Я оглядываюсь на Войну.

– Этой ночью ты останешься со мной. Как обычно, – говорит он тихо и сдержанно, но это слова Войны, Всадника, пришедшего уничтожить мир.

– Черта с два, – отвечаю я.

Зомби приближаются, я чувствую их запах. Я отшатываюсь, а Война подходит так близко, что его грудь касается моей. Он склоняет голову.

– На этот раз я позволяю тебе сохранить достоинство. – Война продолжает наступать на меня. – Что-то подсказывает мне, у тебя его еще много. Не вынуждай моего слугу нести тебя, перебросив через плечо. А теперь ступай в наш шатер.

Несколько секунд я прожигаю его яростным взглядом. Меня буквально трясет от злости. Всадник сегодня уже доказал, что мне не уйти, но я все равно устремляюсь прочь. Неповиновение – даже без надежды на удачу – приятно.

Не успеваю я пройти и десяти метров, как один из его солдат-мертвецов сбивает меня с ног, толкает на землю, а затем пытается поднять и взвалить себе на плечо. Я проклинаю Войну, Бога, зомби, который тащит меня, всех остальных бесполезных людей в этом лагере. От гнева я просто теряю разум.

Всадник одним мановением руки стер с лица земли целый город. И это было самое ужасное зрелище, которое я когда-либо видела. Ведь я пыталась спасти этих людей!

Мои ругательства сменяются рыданиями. Зомби тащит меня к шатру, где поджидает Война.

– Ненавижу тебя, ублюдок! – кричу, когда меня бросают на землю.

Война не реагирует. Он расхаживает по шатру, собирает оружие и отдает своему мертвому прислужнику.

– Спрячь в безопасном месте, – приказывает он. – Как закончишь, принеси горячей воды.

Я не поднимаюсь, даже когда зомби уходит. В шатре еще осталось оружие, и Всадник продолжает собирать его. Много, целую кучу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Сейчас я не готов оставить тебя наедине с острыми предметами.

– Умное решение, – тихо говорю я, – потому что стоит тебе закрыть глаза, и я тебя убью.

Похоже, Всадника это забавляет. По крайней мере так мне кажется, хотя его глаза остаются серьезными. Он подходит к столу, наливает в бокал вина и делает глоток.

– Я могу восстать подобно любому моему мертвому слуге. А ты – нет. Вот в чем проблема.