Щедрый швейцарец ничуть не выглядел оскорбленным или сконфуженным. Вместо этого он сделал предложение, которое больше пришлось по нраву Авракотосу
— Вы любите блондинок?
— Это другое дело, — ответил Авракотос.
По словам Авракотоса, он доложил начальству об этом инциденте. Неизвестно, оказался ли он той ночью в постели с блондинкой, но можно с уверенностью утверждать, что сын Оскара Ласкариса Авракотоса пришел в ЦРУ не для того, чтобы набивать карманы за счет своей страны. Кроме того, он остро сознавал, что в сделке с «Эрликоном» каждый его шаг впоследствии могут рассмотреть под микроскопом. Для того чтобы ходить по такому канату, нужно иметь стальные нервы, а не двух морских пехотинцев, совершенно лишенных воображения и здравого смысла.
Это стало особенно ясно в Вашингтоне, когда настало время свидетельствовать перед Конгрессом о закупках «Эрликонов». Гаст был готов приобрести небольшое количество этих орудий, так как это входило в его негласную сделку с Чарли: дать конгрессмену за его деньги оружие против вертолетов, даже если оно окажется неэффективным. Объяснив это Веберу, Авракотос велел ему засвидетельствовать, что Агентство на самом деле не нуждается в «Эрликонах», но, безусловно, может найти им применение.
— Нет, — ответил Вебер, — честно говоря, это лишние траты.
— Тогда ты не будешь давать показания, — заявил Авракотос.
— Но я должен, — возразил Вебер.
— Нет, не должен, потому что ты заболел. Отправляйся домой. Это приказ. Ты не хочешь подчиниться приказу?
Разумеется, слухи об этой истории дошли до военного отдела, а вскоре там стало известно о намерении Гаста нанять Викерса. Руководитель отдела Руди Эндерс отказывался отпускать Викерса до тех пор, пока Авракотос не пригрозил ему личным вмешательством директора. Как он и надеялся, Эндерс пошел на попятный.
Викерс не знал о бюрократических маневрах, предпринимаемых Авракотосом с целью заполучить его. Ему лишь сказали, что его кандидатура рассматривается на должность военного специалиста в афганской группе. Его собеседование продолжалось полчаса, и хотя было бы преувеличением сказать, что Авракотос влюбился в него с первого взгляда, это недалеко от истины.
Для начала Гаст обнаружил, что Викерс относится к представителям этнического меньшинства. Он выглядел и говорил как настоящий американец, но все его дедушки и бабушки прошли через Эллис-Айленд: двое из Италии, двое из Словакии. Дед-словак работал на сталелитейном заводе в Чикаго, был чрезвычайно доволен своим заработком и рад жить в стране «неограниченных возможностей». Гаст сразу же почуял родственную душу. Как и Викерс, он самостоятельно проложил себе дорогу и жил только своей головой. И наконец, он не мог не уважать то обстоятельство, что этот невзрачный очкарик, скорее всего, может надрать ему задницу.
У человека, слушающего лекцию Викерса о партизанской войне, сначала возникает легкое ощущение дезориентации. Он говорит так, словно читает курс в школе бизнеса. Сам Авракотос был ошеломлен сухими и точными ответами молодого человека на его вопросы о стратегии и вооружениях. Создавалось впечатление, будто он цитирует по учебнику, но такого учебника не существовало.
Авракотос, который сам знал толк в математике, был зачарован. Викерс изучал партизанскую войну так, как другие изучают медицину Казалось, он точно знал, какое лекарство следует прописать и в какой дозе, когда нужно тревожиться о симптомах, а когда можно отступить назад и выждать время. За всем этим стоял некий организующий принцип, и Гаст чувствовал твердую цель, скрытую под маской невозмутимости, особенно когда молодой человек уверенно заявил, что он не видит серьезных причин, которые помешали бы моджахедам одержать победу. Авракотос сразу же взял его к себе и велел подготовить обзорное исследование афганской программы.
Викерс — чрезвычайно методичный человек, и когда он приступил к изучению архивов Агентства и истории войны, то не отрывался до тех пор, пока не вобрал в себя все. То, что он узнал, одновременно порадовало и ужаснуло его. Хорошая новость заключалась в том, что сопротивление выжило и даже ширилось, несмотря на огромные потери. (В соответствии с доктриной спецназа США, если партизанское движение выживает и ширится, то оно по определению выигрывает.)[47]
