Многое другое шокировало его. Насколько он мог понять, тот, кто отвечал за выбор оружия и общую стратегию поддержки бойцов за свободу, был виновен в преступной небрежности. Викерсу уже сообщили, что у афганцев нет эффективного оружия для борьбы с авиацией. Но он поразился, когда узнал, что у них нет современных коммуникаций и портативных радиостанций для координирования атак, очень мало гаубиц и противотанковых вооружений, легких пулеметов и пакетов медицинской помощи, не говоря уже об отсутствии нормальной обуви, что приводило к многочисленном обморожениям. Им не хватало еды, чтобы их семьи не голодали, пока они оставались на фронте; у них не было миноискателей и снайперских винтовок и катастрофически не хватало современных автоматов. По какой-то причине основным оружием ЦРУ для моджахедов была винтовка системы Ли-Энфилда времен Первой мировой войны.
Это имело бы определенный смысл в начале XX века, когда армии занимали неподвижные позиции в окопах и траншеях… Но теперь? Очевидно, за решением Говарда Харта наводнить Афганистан винтовками Энфилда стояло желание создать у моджахедов ощущение боевой мощи, пусть даже иллюзорное. Винтовки были дешевле современных автоматов Калашникова, и, с учетом очень скудных бюджетов ЦРУ на раннем этапе войны, такое решение выглядело оправданным. Однако доктрина партизанской войны требовала оснастить моджахедов тем же оружием, которым пользовался их противник. Только так они могли пользоваться захваченными боеприпасами. Не стоит и говорить, что советские солдаты не пользовались винтовками Энфилда. Тем не менее Агентство с механической неизменностью снабжало моджахедов сотнями тысяч единиц этого устаревшего оружия, чего нельзя было сказать о боеприпасах.
Викерсу сразу же стало ясно, что в такой ситуации афганцы не могут вести войну на истощение. Этот секрет, извлеченный из архивных папок ЦРУ, оскорблял его профессиональное достоинство. По протоколу Агентства он занимал слишком низкое положение и не мог во всеуслышание объявить свои выводы. В сущности, если бы не Авракотос, он вообще не имел бы права предпринять какую-либо инициативу.
История Викерса тем более замечательна, что организация и поддержка грандиозной по своему размаху тайной военной кампании требует сочетания множества необычных навыков. Правительство США не готовит специалистов по такой дисциплине. Но вышло так, что Майк Викерс всю свою жизнь осознанно или неосознанно готовился именно к этой работе.
Координация огневой мощи — залог успешного боя, но вместо технического жаргона Викерс начал с того, что предложил своему новому боссу метафору. По его словам, путь к успеху заключался в ассортименте вооружений и в правильной организации работы. Викерс объяснил, что по своим потребностям моджахеды почти не отличаются от «зеленых беретов», эффективность которых зависит от разнообразного оружия и соответствующих навыков. Повстанцы также должны пройти курс параллельной подготовки по таким предметам, как связь и коммуникации, чтение карт, оказание первой помощи, взрывные устройства и вспомогательные вооружения. Но все это было второстепенным по сравнению с правильным сочетанием противопехотных, противотанковых, зенитных и осадных вооружений.
Стратегия нуждалась в пересмотре в соответствии с новыми правилами игры. Викерс хотел немедленно прекратить закупки устаревших винтовок Энфилда и перейти на автоматы Калашникова. По его словам, следовало думать об основной боевой единице моджахедов как об отряде численностью 100 человек. Каждое из этих подразделений нуждалось в трех пулеметах DShK калибра 12,5 миллиметров, но не более того, и Викерс полагал, что у афганцев уже более чем достаточно такого оружия. Он предложил прекратить покупки DShK и вместо этого приобретать более дальнобойные тяжелые пулеметы калибра 14,5 миллиметров, пули которых могли пробивать броню штурмовых вертолетов. Он также указал на необходимость приобретения дальнобойных гаубиц, способных поражать мишени на большом расстоянии, не навлекая на себя мгновенный ответный огонь.
