Сводки с полей сражения, приходившие той весной, были очень тревожными. Если раньше советские войска устраивали грандиозные демонстрации силы, которые легко было предугадать и укрыться в горах, теперь они применяли гибкую тактику и продвигались по всем фронтам. Советская армия впервые постучалась в двери Пакистана: ее истребители и бомбардировщики наносили удары по пограничным городам, советские полки и батальоны отрезали линии снабжения, огневая поддержка резко возросла. Стало больше бомбежек и обстрелов, больше штурмовых вертолетов прочесывало местность в поисках караванов мулов и верблюдов, по которым можно было нанести удар. Но самым тревожным было появление тысяч элитных спецназовцев в разных районах страны.
Спецназовцы представляют собой русский эквивалент американских «зеленых беретов». Ранее эти самые подготовленные элитные части советской армии использовались лишь для самых сложных операций в труднодоступных местах. Но в Афганистане Зайцев и его командиры теперь парашютировали этих опытных убийц по ночам с вертолетов, внедряя их между боевыми порядками моджахедов, где они устраивали засады, внезапные набеги и акты саботажа. В течение какого-то времени они казались неуязвимой и вездесущей силой, сеявшей ужас среди обычно стойких воинов ислама.
Встревоженный высокой ценой, которую СССР платил за свою афганскую кампанию, Горбачев дал Зайцеву один год, для того чтобы сломать хребет повстанцам. Летом и осенью 1985 года многие западные аналитики склонялись к мнению, что русские в конце концов добьются своего. Эскалация боевых действия привела к огромным потерям среди моджахедов, которые, несмотря на свою воинскую дисциплину и непоколебимую веру в Аллаха, уже устали от войны. Они очень редко плакали на похоронах своих отцов, братьев и сыновей. Они утверждали, что радуются за своих любимых людей, которые теперь находятся в раю, но трудно было не заметить определенное изнеможение, овладевшее ими. В конце концов, они были всего лишь людьми. Война продолжалась уже пять лет, но вместо облегчения они попали под еще более мощный натиск противника, придумывавшего новые способы для их окончательного истребления.
В том году Авракотосу впервые пришлось рассмотреть возможность того, что он устроил «игру в труса» с противником, который не свернет с выбранного пути. «Эта эскалация напугала нас, поскольку мы вливали в Афганистан ресурсы, которые вскоре должны были удвоить и утроить их потери — иными словами, сделать то, ради чего они пошли на эскалацию, — говорит он. — Нам пришлось спросить себя: что им останется сделать после этого, кроме вторжения в Пакистан или использования тактического ядерного оружия?»
Широко разрекламированное назначение Зайцева вызвало панику среди покровителей моджахедов в Вашингтоне, но, как выяснилось впоследствии, общее руководство осуществлял не он, а другая, гораздо более грозная и политически значимая фигура.
Кажется почти невероятным, что такой высокопоставленный генерал, как Валентин Варенников, мог долго прослужить в Кабуле и остаться почти неизвестным среди своих американских оппонентов. О Зайцеве шли непрерывные дискуссии, но о Варенникове предпочитали помалкивать. Со стороны это выглядело так, как если бы Кремль в свое время не сознавал роли, которую генерал Уэстморленд сыграл во Вьетнаме.
Безусловно, в своем мире Варенникова нельзя было назвать незаметным человеком. Он был настоящим военным героем, обладателем золотой звезды Героя Советского Союза, чья история служила воплощением легенды о непобедимости Советской армии. Именно Варенникову, молодому капитану, в конце Второй мировой войны была оказана честь преподнести захваченный нацистский флаг Сталину.
С тех пор Советская армия составляла смысл его жизни, и он не знал ничего, кроме побед, поднимаясь по служебной лестнице, чтобы впоследствии стать одним из трех наиболее влиятельных офицеров советского генштаба. В конце 1979 года, когда СССР вторгся в Афганистан, он руководил составлением генерального плана войны с Западом и США. По деловитому выражению самого Варенникова, его работа заключалась в составлении стратегии, с помощью которой Советская армия могла сражаться с целым миром и победить. При этом он не сомневался, что победа будет на его стороне.
