Судя по воспоминаниям одной из секретарш Гаста, в то время она была «окружена героями». Для этой женщины зрелище Викерса, отращивавшего бороду перед поездкой, или Авракотоса, прощавшегося с военными специалистами, отбывавшими в Пакистан, было подобно сценам из кинофильма о Второй мировой войне, где пилоты Королевских ВВС отправлялись сражаться с люфтваффе. На самом деле сотрудники военного отдела не принимали личного участия в боях. На всем протяжении войны ЦРУ строго воспрещалось направлять американских агентов в Афганистан[51]. Фактически большую часть времени им разрешали лишь обучать пакистанцев, которые, в свою очередь, учили афганцев.
Некоторые сторонники жесткой линии регулярно жаловались по этому поводу и утверждали, что действия американцев были бы более эффективными, но Авракотос и Викерс понимали, что прямое участие будет прологом к катастрофе. Кроме того, они высоко ценили сотрудников ISI, военной разведки генерала Ахтара, многие из которых были опытными и хорошо подготовленными людьми (некоторые прошли подготовку в американской школе специального назначения в Форт-Брэгге).
Кроме того, они знали, что для американцев, не исповедующих ислам, будет абсурдно сопровождать афганских «священных воинов» в бою. Пакистанцы, многие из которых имели пуштунское происхождение, говорили на том же языке и разделяли с афганцами их религию. Теперь они постоянно отправлялись вместе с моджахедами в качестве советников во время боевых вылазок в Афганистан. Гаст знал, что этот факт может причинить ему крупные неприятности из-за запрета на любое вмешательство ЦРУ. «Я обошел это затруднение, задав вопрос, есть ли у пакистанских советников какая-то доля пуштунской крови, — объясняет Авракотос. — Когда я получил положительный ответ, то сказал: “О кей, значит они не пакистанцы, а пуштуны или таджики”».
В этой ситуации был еще один плюс. Поскольку большинство инструкторов ISI были фактически кровными братьями афганцев, они могли совершать поступки, которые стали бы политическим самоубийством для американцев. К примеру, они не испытывали никаких колебаний, когда речь шла о подготовке к актам саботажа и убийства. В отличие от своих американских коллег, они даже могли предлагать денежные призы за уничтожение наиболее ценных объектов.
Не слишком задумываясь об этом, офицеры ISI пропагандировали ценность избирательного убийства. Они убеждали моджахедов, что некоторые враги имели более важное значение, чем остальные. Они учили своих афганских подопечных определять советского генерала или командующего офицера по его расположению в группе солдат. Теперь воину ислама было легче выбирать нужную мишень для первого выстрела: он не только знал, кто является командиром, но также понимал, что чем выше ранг убитого советского военнослужащего, тем большую награду он получит в Пешаваре[52].
Во многих отношениях сам ход боевых действий меньше всего заботил Гаста Авракотоса в 1985 году. Он оставил оперативные решения на Викерса. Его схватки происходили на других аренах. В том году он должен был решить особенно щекотливую проблему с могущественной пакистанской разведкой, через которую ЦРУ приходилось проводить все свои операции.
Бригадным генералом ISI, ответственным за вооружение афганцев, был Мохаммед Юсеф — крупный и пучеглазый бывший пехотный офицер, поддерживавший сложные отношения с американцами. После войны он написал книгу, в которой резко критиковал неэффективность ЦРУ и нерешительность в поставках новых видов оружия, таких как «Стингер», в которых нуждались моджахеды.
Но если послушать Авракотоса и других членов афганской программы ЦРУ, то именно Юсеф не позволял им развернуться в полную силу. Мусульманин-фундаменталист, он с неизменной подозрительностью и плохо скрываемой враждебностью относился к американскому разведывательному учреждению, которое, по его мнению, занималось закулисными махинациями с целью ослабить пакистанское правительство и расшатать основы веры.
Президент Зия уль-Хак олицетворял высшую власть в Пакистане; он заверял своих американских друзей, что единолично решает, до какой степени можно «выпустить пар» в Афганистане. Он неоднократно заверял Чарли Уилсона и многих других, что дал добро на эскалацию конфликта в 1985 году. Но Юсеф считал своей обязанностью обуздать ретивые устремления американцев и стал чинить различные препятствия крупномасштабным планам Викерса. Официальное объяснение заключалось в том, что он не хочет делать ничего, дающего повод для советского вторжения в его страну.
