Опираясь на авторитет Гаста, Викерс уже направил моджахедам целый поток нового разнообразного вооружения, но это было лишь полдела. Он пришел в ужас, когда узнал о том, что Агентство предлагает моджахедам лишь четыре или пять тренировочных курсов по тактике и вооружению продолжительностью не более одной недели. Теперь под руководством полковника морской пехоты Ника Пратга — того самого моралиста, который возмущался манерами Чарли Уилсона в Египте, — Агентство учредило 20 разных курсов по широкому спектру дисциплин партизанской войны, иногда продолжавшихся более одного месяца.
Гасту казалось, что моджахеды обладают некой врожденной способностью к обучению военному делу. Его военные специалисты, одетые в шальвары, с бородами и в тюрбанах, отправлялись готовить афганцев в пакистанских приграничных лагерях. Их учили не только стрельбе из нового оружия, но и координации действий в бою и проведению разнообразных операций — от городских актов саботажа до огромных засад.
Ближе к концу года Агентство начало поставки радиопередатчиков, оборудованных системой смены частот и импульсными шифрами. Теперь вместо того, чтобы целыми днями ждать гонцов, трясущихся на лошадях, такой командир, как Измаил-Хан в Герате у иранской границы, мог наладить мгновенную связь с пакистанской разведкой. Оснащенные простыми радиопереговорными устройствами, эти «библейские воины» наконец смогли переговариваться друг с другом в бою и координировать атаки.
В том году люди из технической службы Арта Олпера изобрели небольшое устройство, которое моджахеды могли носить с собой для раннего оповещения о приближении штурмовых вертолетов. Прошло еще много долгих месяцев, прежде чем Викерс развернул свою «симфонию вооружений» для борьбы со смертоносными МИ-24, но этот экзотический датчик шума оказался даром свыше. Он не только предсказывал приближение вертолета, но и определял направление и таким образом давал афганцам время для укрытия. На всех фронтах ЦРУ превращало повстанцев в гораздо более хитроумную и смертоносную ударную силу.
В тот период лишь горстка людей понимала роль Викерса, скрывавшегося за низким служебным рангом GS-11. Он мог отправиться в Англию и провести переговоры о закупке «Блоупайпов» и вернуться на следующий день, потом отбыть в Пакистан на четыре дня и вернуться на двое суток, провести семьдесят два часа в Китае, размещая заказы на сотни миллионов долларов, и снова вернуться на шестой этаж Лэнгли с таким видом, будто никуда не уезжал. «Он был нашим мозгом, — объясняет Авракотос. — Я не мог держать его вдали от себя более четырех дней подряд».
Когда дела обернулись плохо и военные сводки заставляли думать, что все потеряно, Викерс подбадривал Гаста. Вполне логично, объяснял он, что Советы наконец решились сделать свой ход. Что касалось спецназовцев, Викерс предположил, что даже в их появлении есть нечто многообещающее.
Выступая в роли наставника, он объяснил Гасту, что ни одна нормальная армия не использует своих самых ценных солдат для подавления повстанческих отрядов. Обучение спецназовцев эквивалентно по стоимости подготовке пилотов реактивных истребителей, с такими молодцами нельзя обращаться как с обычным пушечным мясом. «Ты же не пошлешь меня возглавить рейд на кабульский гарнизон, — продолжал он. — Это пустая трата ценного материала. В их действиях есть некий элемент отчаяния».
Беседы с этим невозмутимым стратегом всегда успокаивали Авракотоса. Викерс в своей белой рубашке и галстуке, поблескивая глазами из-под круглых очков, неизменно реагировал на подобные кризисы так, словно его просили решить простую арифметическую задачку. Авракотос был не на шутку встревожен действиями спецназа и настаивал на быстрой выработке ответных мер.
Вскоре Викерс устроил совещание с тремя оперативниками из военного отдела и двумя ведущими специалистами Пентагона по нерегулярным боевым действиям. Через несколько дней трое сотрудников Агентства объявились в Пакистане, вооруженные конкретным списком контрмер для воинов ислама. К примеру, в соответствии с одной тактикой моджахеды должны были заманивать спецназовцев в стесненные районы, заранее заминированные и перекрываемые пулеметным огнем. Вскоре афганцы устроили настоящую охоту на спецназовцев; она никогда не была легкой, и им приходилось платить высокую цену, но, по крайней мере, теперь они могли поквитаться с противником.
Военный штаб Гаста в эти дни бурлил патриотической энергией. Военные эксперты всегда заходили к нему перед отправкой на миссию. По словам Авракотоса, «послать одного из этих людей в Афганистан было все равно что дать Ицхаку Перлману скрипку Страдивари. Дайте такому парню автомат Калашникова, и можно считать, что он у себя дома. Он внезапно перестает быть унылой задницей на побегушках и становится достопочтенным убийцей».
