Авракотосу было трудно признать это, пока Викерс, как обычно, не выступил с разъяснениями. По его словам, пока Гаст был в Пакистане, он привел в действие последний главный элемент своей программы вооружений: обучение моджахедов работе со «Стингерами» и поставку управляемых снарядов в Афганистан.
Он был уверен, что «Стингеры» станут новой смертоносной темой в «симфонии противовоздушных вооружений», уже звучавшей в зоне боевых действий. Викерс приложил огромные усилия для того, чтобы афганцы прошли надлежащую подготовку. В прошлом американские инструкторы учили пакистанцев пользоваться новыми вооружениями, а потом пакистанцы учили моджахедов. На этот раз по предложению Викерса американские специалисты сами должны были отправиться в лагеря повстанцев переодетые моджахедами и лично проследить за обучением.
Он также возлагал большие надежды на «охотничью стратегию», разработанную совместно с Ником Пратгом. Вместо применения «Стингеров» для противодействия самолетам или вертолетам, атакующим афганские позиции, моджахедов учили брать с собой «Стингеры» туда, где советские летательные аппараты осуществляли взлет и посадку. Идея заключалась в том, чтобы перехватить инициативу и превратиться из добычи в охотников. Так уже бывало с SA-7 и «Блоупайпами», но «Стингеры» сделали стратегию гораздо более эффективной.
Теперь Викерс настаивал на том, что его генеральный план, точно устанавливавший, каким образом ЦРУ должно оказывать поддержку афганцам в течение следующих трех лет, был завершен. Если бы кто-нибудь другой выступил с подобным заявлением, Авракотос бы усомнился в его здравомыслии, но он научился не задавать вопросов Викерсу. Иногда Гасту казалось, что в этом молодом военном советнике есть нечто сверхчеловеческое. «Он мог выглядеть пугающе, когда начинал говорить на языке цифр», — вспоминает Гаст.
Авракотос помнит свое изумление, когда Викерс впервые объяснил ему свои выводы о количестве патронов, необходимых моджахедам для того, чтобы поддерживать свое оружие в боеспособном состоянии, учитывая не только боевые столкновения, но также учебные стрельбы, выстрелы в воздух и перепродажу боеприпасов на черном рынке. Майк Викерс понимал непредсказуемость событий на войне, но везде, где только возможно, старался применять научный подход и пользоваться количественным и качественным анализом. Тыловое обеспечение, линии снабжения, медицинская помощь — все это жизненно необходимо для войны, но становится особенно трудным при ведении тайной войны. Во всех своих расчетах Викерсу приходилось учитывать сложные маневры со швейцарскими банковскими счетами, теневыми посредниками, фальшивыми корпорациями, контрактами, юристами, замаскированными судами, караванами грузовиков, верблюдов, мулов и ослов, военными складами, текущими данными спутникового слежения и секретными выплатами семьям моджахедов.
Почти вся эта работа проходила в скучных бесцветных кабинетах, затерянных среди мирных лесов Лэнгли, штат Виргиния. Но Майк Викерс представлял себе не такую работу, когда подписывал контракт с ЦРУ; тогда он хотел стать современным полковником Лоуренсом. Прежде всего, Викерс был человеком современных решений и новых технологий, и он быстро пришел к выводу, что если бы Лоуренс воевал вместе с моджахедами, он не добился бы таких успехов, как в свое время.
«Ковбои» из военного отдела ЦРУ регулярно поднимались к Викерсу и убеждали его и Гаста в необходимости проведения американских спецопераций в Афганистане. В своих мечтах Викерс отправлялся в Паншерскую долину и становился советником Масуда — афганского полевого командира, которым он больше всего восхищался. Оба родились в один года, и его заветным желанием было исчезнуть в горах вместе с «Паншерским Львом» для охоты на общего врага. Впрочем, Викерс понимал, что американцам нет смысла руководить отдельными операциями в Афганистане. Моджахеды, иногда с помощью советников из пакистанской разведки, сами занимались такой работой. Главная творческая задача, стоявшая перед ЦРУ в афганской войне, заключалась в том, чтобы превратить этих людей в технологически оснащенных воинов конца XX века.
Требовалось незаурядное воображение, чтобы представить себе ту армию, которую формировал Викерс. Майк глубоко изучил историю партизанской войны. Теперь он изобрел новый прототип, который по праву мог считать произведением военного искусства. Викерс был одним из тех редких людей, которые обладают стратегическим видением, и в феврале 1986 года он смог заглянуть в будущее, увидеть судьбу своего творения и объявить о полном успехе.
