В начале 1986 года Викерс осознал, что он забирает на свои нужды 57% общего бюджета Оперативного управления. Он уже привык к тому, что управляет самой большой полувоенной кампанией в истории ЦРУ, но недавнее происшествие убедило его в том, что официально он ничем не управляет. В ЦРУ работало двадцать тысяч человек. Это была бюрократическая структура со своими правилами и распределением властных полномочий, и с официальной точки зрения он был одним из самых младших оперативных сотрудников в этой структуре. Гаст мог пользоваться его талантом для работы, эквивалентной обязанностям командующего армией на войне, но по списочному составу его звание соответствовало капитану или майору. Как известно, любому капитану и майору не стоит и мечтать о полномочиях генерала Шварцкопфа.
Предыдущей осенью Гаст и Берт Данн обратились с просьбой о повышении для Викерса. Члены коллегии, рассматривавшей карьерные вопросы, согласились лишь после того, как Данн пригрозил обратиться непосредственно к Клэру Джорджу в случае их отказа. Но один из старших сотрудников ЦРУ сказал Викерсу, что если ему повезет, то лишь через десять или пятнадцать лет он может рассчитывать на такую же почетную работу с широким кругом ответственности. По его словам, афганская операция, скорее всего, была венцом карьеры Викерса.
Теперь Викерс начинал понимать, какой странный поворот судьбы вознес его на прежде немыслимую высоту. Ему не удалось бы ничего добиться без Гаста, но свобода действий для Авракотоса исходила от Берта Данна, который готовился оставить свой пост и стать помощником Клэра Джорджа, занимавшего должность заместителя директора по оперативным вопросам. По идее, это должно было укрепить позицию Гаста, если бы не одно обстоятельство. Главным претендентом на старую должность Данна был Том Твиттен, и если бы это назначение состоялось, то Авракотосу грозили крупные неприятности.
С формальной точки зрения, Том Твиттен, заместитель заведующего отделом Ближнего Востока, был боссом Авракотоса уже более двух лет. Но Гаст занимал странное и независимое положение: иногда он вел дела с Уилсоном, иногда с Биллом Кейси и всегда имел прямую связь с Данном. По своим причинам Гаст просто игнорировал Твиттена при любой возможности, а иногда насмехался над ним без всякой причины.
Отчасти это объяснялось личной антипатией. В разговорах со своими сотрудниками Гаст обычно называл Твиттена «мистер Роджерс», и это прозвище прижилось. Любой профессиональный разведчик должен иметь собственную сеть осведомителей, а поскольку Твиттен был профессионалом, он быстро узнал о том, как его называют.
В начале своего знакомства Авракотос установил эмоциональный контакт с Уилсоном, грубо подшучивая над Томом Твиттеном. Опять-таки по личной причине Гаст обычно не отвечал сразу на звонки Твиттена и подходил к телефону лишь через одну-две минуты. Его секретарша сгорала от смущения, удерживая Твиттена на линии, пока Гаст читал свою почту. Лишь после этого он брал трубку и здоровался тоном человека, у которого есть гораздо более важные и насущные дела, чем разговор с Томом Твиттеном.
Все это не имело бы большого значения, если бы не один неприятный инцидент, который произошел за месяц до описываемых событий. Оливер Норт ворвался в Агентство и потребовал доступа к швейцарскому банковскому счету для перевода денег в одной из сделок с Ираном по схеме «оружие в обмен на заложников». Твигген собирался удовлетворить требование этого высокопоставленного эмиссара из Белого Дома, но Гаст отказался.
На этот раз Авракотосом двигало не мальчишеское желание насолить заместителю начальника отдела. Он считал требование Норта опасным, и для него отказ был делом принципа. До сих пор никто не беспокоил Агентство по поводу афганской операции. Никто не требовал такого же строгого соответствия правилам, как для операции в Центральной Америке, и Гаст хорошо знал, что его программа не выдержит пристрастного расследования. Достаточно было одного скандала, чтобы загубить все дело.
Заместитель начальника отдела просил его объединить средства для сделки с Ираном с саудовским счетом, который для Гаста был священной коровой. Саудовцы регулярно выделяли ЦРУ целое состояние, не требуя ничего взамен. Эти деньги имели дополнительную ценность, так как за них не приходилось отчитываться, в отличие от средств, выделяемых по линии Конгресса.
Гаст был твердо убежден: ничто не должно ставить под угрозу эту связь с саудовцами. Когда король Саудовской Аравии на месяц послал в Лэнгли своего сына, Авракотос приложил все силы, чтобы с молодым принцем обращались как с настоящим монархом. Он даже проконсультировался с Джорджем Кейвом, лучшим экспертом Агентства по Саудовской Аравии и Ирану, который сообщил ему, что из-за мусульманского запрета на ростовщичество Агентство, вероятно, не должно размещать деньги на процентном счете. Гаст предоставил выбор саудовцам, которые поблагодарили Агентство за уважение к их религии и выбрали беспроцентный счет.
