«Когда они заявили моему агенту, что он не американец, я понял, что они могут сказать то же самое обо мне, — вспоминает Авракотос. — Тогда я потерял остатки уважения к бюрократам. Я сказал: “Мне наплевать на мою карьеру и планы стать директором. Я собираюсь дать отпор этой сволочи, а если не выйдет, то я уволюсь”».
Авракотос сам составил ответ и подписался именем своего коллеги. Его телеграмма гласила:
«Я родился в Соединенных Штатах. Я американец во втором поколении с греческими корнями. Я с отличием прошел службу во время Второй мировой войны. Ваши заявления считаю бесчестными и позорными.Я намерен направить их Якобу Джавитсу, своему сенатору от штата Нью-Йорк».
«Так вот, они обосрались, — говорит Авракотос. — Приказ по увольнению моего друга был приостановлен. Знаете, что он сделал, когда они восстановили его? Написал им уведомление за тридцать дней и подал в отставку. Разве не замечательно?»
Теперь Греция стала для Авракотоса совсем другим местом, мрачным и ненадежным. К 1978 году он уже двенадцать лет принимал участие в этой игре. Он пережил одиннадцать государственных переворотов и четыре попытки переворота; он прошел через убийство начальника своего отдела и испытал тысячу жизненных драм. Он был ожесточен увольнениями среди его друзей и недавно развелся с женой. Он чувствовал себя опустошенным и не хотел, чтобы его сын оказался причастным к другим баталиям, помимо семейных. Он обратился с просьбой о переводе в другое место.
Когда он прощался со своим коллегой, начальником Центральной разведслужбы Греции, тот выразил свое облегчение в связи с его отъездом. «Ты очень хорош, но они бы достали тебя, если бы ты остался, — сказал он. — Это было бы лишь делом времени».
Кадровый разведчик наконец вернулся в Америку и получил назначение в Бостоне, где возглавил малоизвестную операцию по вербовке зарубежных бизнесменов. Он хорошо разбирался в подобных делах.
Для Авракотоса это было чем-то вроде развлечения. Он тщательно изучал свою добычу, так что на момент контакта знал семейную историю подопечного, его вкусы в еде и напитках, сексуальные предпочтения, материальные цели и психологические потребности. Годы работы коммивояжером в этнических анклавах западной Пенсильвании научили его привлекать внимание клиентов и заключать сделки. За несколько недель до миссии по спасению заложников в Иране он убедил двух иранцев отправиться в Тегеран и обеспечить отряд «Дельта» оперативной информацией о текущих изменениях в охране посольства в реальном времени.
Его заместителем в Бостоне был Джон Терджелян, грозный на вид американец армянского происхождения «с таким лицом, что при виде его хотелось убраться куда-нибудь подальше». Авракотос полюбил этого человека, в котором было что-то от настоящего духа Эликиппы. Терджелян не раз рассказывал историю о том, как турки закопали по шею в землю четырех его дядюшек, намазали медом лица и наблюдали, как муравьи едят их заживо. «Но они так и не издали ни звука, — с гордостью говорил он Авракотосу. — И знаешь, я точно такой же».
Именно благодаря Терджеляну Авракотос впервые задумался о том, что Афганистан можно превратить во Вьетнам для Советского Союза. На Рождество 1979 года, когда по радио сообщили о вторжении, Авракотос вошел в свой кабинет проверить последние сообщения. Терджелян уже читал телеграммы и веселился от души. Огромный армянин то и дело выкрикивал свое излюбленное словечко
— Эти русские — тупые
— О чем ты толкуешь Джон?
— Никто не смеет играть в такие игры с афганцами и надеяться, что спасет свою шкуру, — ответил Терджелян и объяснил, что он проработал три года в Кабуле.
«Джон такой человек, которому нравятся настоящие мужские занятия: прыгать с парашютом, управлять самолетом, ублажать десять баб одновременно, бросать копья и ездить на верблюдах, — говорит Авракотос. — Он делал все это в Афганистане. Он побывал в самых дальних уголках страны и утверждал, что афганцы — единственные люди, которым когда-либо удавалось напугать его».
Последнее замечание говорит о многом, потому что Терджелян был едва ли не единственным человеком, в присутствии которого Авракотос ощущал физическую угрозу. Тогда, в далеком 1979 году, на оперативной квартире ЦРУ в Бостоне, мысль об афганских мятежниках, убивающих и пытающих русских солдат, казалась забавной двум холостякам, и Авракотос решил, что Терджелян должен написать рапорт на имя заместителя директора по оперативной работе.
Судя по всему, в штаб-квартире на этот документ не обратили никакого внимания, но он произвел сильное впечатление на Авракотоса, особенно в той части, где Терджелян давал свои рекомендации и предупреждения: «Не ставьте белых людей командовать ими. Не давайте им много денег. Не доверяйте им: это все равно что выбрасывать деньги на ветер. Все что им нужно — это небольшая поддержка, и русские пожалеют, что сунулись в эту страну».
