Мысль о народе воинов, ждущих в горах и исполненных желания убивать русских, глубоко засела в голове Авракотоса. Но в 1979 году он и помыслить не мог, что он сам (или ЦРУ, если уж на то пошло) будет всерьез рассматривать возможность поставки моджахедам тысяч единиц оружия и миллионов единиц боеприпасов. Тогда ЦРУ быстро сдавало одну позицию за другой по всему миру. Организация давно избавилась от старых уличных бойцов, таких как Авракотос, и ходили разговоры о полном прекращении рискованных тайных операций, доставлявших начальству лишь неприятности. Постепенно рождалось новое, более мягкое и покладистое ЦРУ, и таким неотесанным персонажам, как Авракотос, не было места в его правящей элите.
После трехлетнего пребывания Авракотоса в Бостоне его вернули в штаб-квартиру и начали использовать для проведения особенно трудных и деликатных операций. «Меня прозвали Доктор Грязь», — почти с горечью вспоминает он. Его по-прежнему считали ценным работником, но слишком своевольным для самых серьезных и ответственных дел. Поэтому Авракотос был очень рад, когда узнал, что глава Европейского департамента Алан Вульфе выбрал его на пост руководителя оперативного отделения в Хельсинки. Вульфе был легендарным офицером, подготовившим почву для первого визита госсекретаря Киссинджера в Китай. Хельсинкское отделение считалось одним из самых важных аванпостов Агентства, нацеленным непосредственно на Советский Союз. Для Авракотоса это имело еще более важное значение. До тех пор он имел репутацию тайного агента, занимающегося сомнительными поручениями, и его имя ассоциировалось почти исключительно с греческими операциями. Тот факт, что Вульфе выбрал его для назначения на командный пост, требовавший светских и дипломатических навыков, означал, что Авракотос впервые избавляется от «этнического клейма» и становится полноправным сотрудником секретной службы. Здесь он снова мог лелеять мечту о восхождении на самый высокий уровень.
Вопрос с назначением в Хельсинки считался решенным, и Авракотос уже был зачислен на курсы по изучению финского языка, когда полномочия Вульфе истекли, и ему на смену пришел Уильям Грейвер, еще одна ходячая легенда Агентства. Ростом шесть футов семь дюймов, он производил внушительное впечатление и служил в ЦРУ с момента его основания. Его ранг соответствовал четырехзвездочному генералу, и он полагал, что на секретной службе должны работать разведчики-джентльмены того рода, с которым он был хорошо знаком, когда работал в ОСС[18] во время Второй мировой войны. Авракотос никак не соответствовал этому представлению, и вскоре Грейвер решил, что он не станет уважать выбор своего предшественника.
На следующее утро после Дня Труда[19] 1981 года Грейвер вызвал Авракотоса в свой большой угловой кабинет на пятом этаже штаб-квартиры ЦРУ. Авракотос помнит, как у него засосало под ложечкой в тот момент, когда он вошел в комнату. Грейвер провел большую часть своей службы в Германии, и теперь оперативнику показалось, будто он вошел в эсэсовское логово. «Прежде всего бросалось в глаза, что Грейвер принадлежит к тевтонскому типу, — говорит он. — Это не значит, что он был белокурым арийцем с точеными чертами лица. Это значит, что он был жестким, совершенно деревянным и без всякого чувства юмора». Единственными наградами, которые имел Грейвер, были дипломы и сертификаты, большей частью на немецком, развешанные на стенах. Даже его адъютанты показались Авракотосу похожими на тевтонов — «из тех, что носят чемоданчики и щелкают каблуками. Я как будто попал на прием к фюреру».
Грейвер сидел за своим столом и оставил Авракотоса стоять, словно нашкодившего мальчишку. Глава отдела сообщил, что заветный пост начальника оперативного отделения в Хельсинки будет принадлежать кому-то другому. Назначение было уже внесено в ведомости, но Грейвер аннулировал его. Разговор едва успел начаться, но тут Авракотос завершил встречу в нарушение всех протокольных формальностей. Более того, он посоветовал Грейверу трахнуть себя в задницу.
Когда Авракотос развернулся и широким шагом прошел мимо секретарей и оперативников в приемной Грейвера, он знал, что совершил настоящее преступление в том мире, который сурово обходится с нарушителями внутреннего морального кодекса. В ЦРУ, и особенно в секретной службе, существует некоторая претензия на неформальное общение. Сотрудники одеваются в цивильное и называют друг друга по именам. Но на самом деле организация устроена по образцу армейской, и майор (примерный ранг Авракотоса) не может позволить себе подобную вольность в общении с четырехзвездочным генералом. Теперь Билл Грейвер мог положить конец карьере Авракотоса.
