— Если это правда и тебе действительно нечем заняться, пойдем со мной наверх, — сказал он. — Мы собираемся задать русским хорошую взбучку.
Из всех преимуществ членства в Палате представителей США, по мнению Уилсона, ничто не могло сравниться с командировками за казенный счет. Это были поездки первым классом, с оплатой всех расходов, в самые экзотические места, где представители американского посольства и местных властей встречали его как особу царской крови.
Командировка, навсегда изменившая жизнь Уилсона и судьбу афганцев, началась 14 октября 1982 года после вылета рейса Pan American из Хьюстона. Все расходы были оплачены Комиссией по ассигнованиям, и официально он выполнял важную миссию по надзору за выполнением американских программ зарубежной помощи. Он запланировал встречу с афганцами, уступив настоятельным просьбам Джоанны Херринг, но перенес ее на заключительную часть поездки.
По пути в Израиль Уилсон решил сделать остановку в Ливане и еще раз посмотреть на последствия израильского вторжения, которое он так бурно восхвалял в июне. Он делил военные пайки с американскими морскими пехотинцами, отправленными в Бейрут Рональдом Рейганом с миротворческой миссией, которая завершилась катастрофой и гибелью многих из них от рук бомбиста-самоубийцы. Выдался солнечный осенний денек, и Уилсон наслаждался одним из тех моментов, которые вызывают у старого военного моряка чувство гордости за свою страну. Он находился в обществе подтянутых американских ребят в новеньких мундирах, призванных охранять мир в неспокойной стране.
Его следующей целью был визит в лагеря беженцев Сабра и Шатила в окрестностях Бейрута, где жили тысячи палестинцев и ливанских шиитов. Томас Фридман из «Нью-Йорк тайме» недавно сообщил, что в сентябре израильтяне под руководством Ариэля Шарона, героя Уилсона, позволили ливанским христианам ворваться в лагеря и два дня стояли в оцеплении, пока их союзники убивали сотни молодых мужчин, женщин и детей. Израильтяне утверждали, что операция была направлена против террористов из ООП, и когда Уилсон подъезжал к лагерям, еще никто в мире не признал случившееся расправой над невиновными людьми. «В своей обычной манере я решил, что пресса раздувает сенсацию и преувеличивает вину Израиля, но все-таки чувствовал себя обязанным лично убедиться в этом».
Уилсон, изучавший военную историю, хорошо понимал, что ни одна война не обходится без ужасов. Они с Эдом Кохом познакомились с Шароном в пустыне в 1973 году, когда его назвали героем войны Йом-Киппура, и подружились с ним. Для Уилсона Шарон был израильским Джорджем Паттоном. Он не сомневался, что генерал может действовать жестко, но не станет выходить за рамки общей необходимости. Когда Уилсон вошел в лагеря в сопровождении прикомандированного офицера из Госдепартамента, он все еще был верным защитником Израиля. То, что он увидел и услышал, потрясло его.
«Когда мы оказались в лагере, там еще оплакивали погибших, — вспоминает он. — Наверное, прошло не больше недели после нападения. Мы встретили одну женщину, американскую еврейку, явно либеральных взглядов. Она работала медсестрой в американской гуманитарной организации, и ее рассказ звучал очень впечатляюще.
Ее одежда пропиталась кровью раненых и задубела. По ее словам, ее сородичи совершили нечто ужасное. Она подвела нас к засыпанному рву, превращенному в братскую могилу. Вокруг было много палестинцев; они плакали и клали на землю жалкие маленькие букетики. Тогда мне стало по-настоящему плохо, и я не мог отделаться от мысли, что в этом виноват Израиль».
Уилсон пытался поверить объяснениям израильтян, уверявших, что их солдаты не знали о происходящем.
«Но потом мы прошли около пятидесяти футов, и один из сотрудников американского посольства показал мне, где находился израильский командный пункт. В этот момент я утратил веру. Мои герои навсегда остались запятнанными, потому что они просто не могли не видеть и не слышать того, что творилось у них под носом. Мне стало ясно, что они подстроили эту резню, а потом просто сидели и наблюдали».
Что-то навсегда умирает в таком человеке, как Чарли Уилсон, когда он утрачивает веру в чистоту дела, за которое он боролся. С тех пор как он был мальчишкой в Тринити и слушал по радио Уинстона Черчилля, высмеивавшего нацистов, он мечтал о том дне, когда сыграет свою роль во всемирной борьбе за справедливость. Он готовился к этому дню. Он был убежден, что борется за справедливость, защищая Израиль. Каждый год он испытывал радостное возбуждение, когда подъезжал к отелю «Царь Давид», где всегда останавливался. Но на этот раз поездка из Бейрута в Иерусалим стала нелегким испытанием для человека, перед мысленным взором которого вставали ужасные видения.
