«Я видел парочку сногсшибательных красоток, но местный обычай не позволяет знакомиться с ними. Сами девушки — настоящие классические красавицы, средоточие грации и женственности. Захватывающее зрелище. Впрочем, достаточно о милых пакистанских дамах. В каждой части света есть свои красавицы, и может быть, я просто слишком падок на их чары».
У Уилсона была еще одна причина для благосклонного отношения к Пакистану. Он никогда не любил Индию, а Индия и Пакистан являются кровными врагами. Этот предрассудок существовал у конгрессмена на почти инстинктивном уровне. Ему не нравилось, как ходят индийцы, как они говорят или держат голову. Кроме того, он считал их лицемерами, которые заявляют о своем нейтралитете, а сами десятилетиями тесно примыкают к советскому лагерю.
Такие соображения звучали музыкой для слуха пакистанских военных, уже имевших основания считать этого конгрессмена своим другом. В1971 году, незадолго до избрания Уилсона в Конгресс, индийская армия, снаряженная советским оружием, вторглась в Пакистан и нанесла ему поражение в Бангладешской войне. В 1973 году, когда Уилсон принес должностную присягу, индийцы все еще держали 91 000 пакистанских пленных в чудовищных условиях. Элегантный бывший генерал Якуб-Хан, который тогда был послом Пакистана в Вашингтоне, отчаянно стучался в двери конгрессменов и сенаторов из Комиссии по международным отношениям, пытаясь заручиться хотя чьей-нибудь помощью. Откликнулся только Чарли Уилсон, который сразу же выступил в Конгрессе с инициативой осудить Индию и оказать давление на Госдепартамент, чтобы потребовать освобождения пленников на государственном уровне. Когда индийцы наконец выпустили пленных, Якуб-Хан отдал должное усилиям Уилсона и направил в Вашингтон делегацию жен бывших заключенных с благодарственным посланием.
Пакистанский посол пришел к выводу, что сотрудничество с Уилсоном сулит многообещающие перспективы, и решил оказать ему самый теплый прием. Будущий министр иностранных дел старался собрать в Америке побольше друзей, которые в один прекрасный день встанут на поддержку его страны. Хитроумный Якуб-Хан также выбрал Джоанну Херринг на должность почетного консула Пакистана в Хьюстоне. Джоанна и Уилсон познакомились на одном из его великосветских обедов в честь конгрессмена. Эти семена, заложенные генералом и дипломатом в начале 1970-х годов, наконец взошли почти через десять лет, когда самолет Уилсона совершил посадку в Карачи.
В конце 1982 года, когда конгрессмен выполнил свое обещание Джоанне Херринг и прилетел в Пакистан, дела там обстояли невесело. Моджахеды уже почти три года сражались с Советской армией. Около 2,7 миллиона афганцев прошли мучительный путь через горы и нашли убежище в соседней мусульманской стране. Они до сих прибывали по несколько тысяч в месяц, создавая огромные, обнесенные стенами города из глинобитных хижин. Более 1/5 населения Афганистана сосредоточилось в северо-западной пограничной провинции Пакистана. Тогда Уилсон не вполне сознавал это, но зона афганских беженцев стала настоящей линией фронта в последней битве холодной войны.
Главный закон современной партизанской войны гласит, что ни одно повстанческое движение не может выжить, если у его бойцов нет надежного убежища. Вьетконговцы опирались на Камбоджу и Северный Вьетнам. Никарагуанские «контрас», финансируемые ЦРУ, большую часть времени проводили в лагерях на границе Гондураса. Никакие партизанские формирования не имели шансов выжить в самом Афганистане после того, как СССР ввел в страну стотысячную армию при поддержке танков и спутников, бомбардировщиков МИГ и боевых вертолетов. Без Пакистана о продолжительном сопротивлении не могло быть и речи. Именно в Пакистане афганцы устраивали свои базовые лагеря, получали оружие и боевую подготовку от ЦРУ и снова уходили сражаться через границу. Советы знали об этом и угрожали Зие уль-Хаку с двух фронтов: они наращивали индийскую военную группировку на восточном фланге Пакистана и начали наносить удары по базам моджахедов через западную границу.
По словам генерала Арефа, который в то время служил начальником штаба у Зии уль-Хака, давление настолько усилилось, что даже пакистанские генералы убеждали диктатора порвать с моджахедами. «Советы утверждали, что Пакистан, вооружающий афганцев, в техническом смысле воюет с Советским Союзом», — говорит он. Советские самолеты вторгались в пакистанское воздушное пространство, бомбили приграничные города и убивали пакистанских граждан вместе с афганцами. «В Пакистане создавалось психологическое впечатление, что мы заслуживаем такого наказания, потому что поддерживаем моджахедов в борьбе со сверхдержавой».
