Как и многое другое в ЦРУ, эта встреча была одним из незаметных событий, которые никто не видит и не слышит. Но для Харта она имела судьбоносное значение. Именно там он убедил Агентство пойти на риск эскалации афганской войны. Кроме того, совещание в Бангкоке для него было похоже на встречу одноклассников спустя много лет после школы. Глава ближневосточного отдела Чак Коган вместе со своим заместителем Джоном Макгаффином председательствовал на этом ежегодном собрании главных шпионов из Турции, Ирана, Ирака, Индии и других стран Южной Азии.
Совещание напоминало экзотический базар, изобилующий не менее экзотическими историями. Начальники пунктов в Тегеране и Багдаде рассказывали об ирано-иракской войне, которая уже унесла жизни более одного миллиона мусульман. Человек из Дели располагал последней информацией об усиливающей угрозе ядерного конфликта между Индией и Пакистаном. Шри-Ланка погружалась в бездну бесправия. В северной Турции вспыхивали курдские восстания.
Но Коган и Макгаффин сравнительно рано отделились от остальных для частного разговора с Хартом, Эти трое были частью внутренней элиты ЦРУ, куда Гаст Авракотос так и не сумел войти, и в их обществе Харт чувствовал себя непринужденно, как среди членов семьи. Впоследствии Чарли Уилсон и Авракотос объединились в своей ненависти к Чаку Когану, которого они считали препятствием, мешавшим оказывать моджахедам более существенную поддержку.
Но Говард Харт обожал Когана и все, что тот олицетворял. Спустя годы, вспоминая этот момент в Бангкоке, когда они втроем рассуждали об участи афганского сопротивления, он был убежден, что ими двигали лучшие побуждения, отражавшие подлинный дух Секретной службы ЦРУ. «Мы доверяли друг другу, — сказал Харт. — Мы с Джоном были лучшими учениками Когана. Мы были сделаны из одного теста. Мы одевались одинаково и имели одинаковые убеждения. Боже мой, да ведь мы с Макгаффином учились в одной школе! А Чак всегда опекал нас. Он называл меня Говардом Афганским. Он имел ранг GS-18, эквивалент трехзвездочного генерала и командующего дивизией. Он был одним из «баронов» Оперативного управления, как мы в шутку их называли».
Харт прибыл в Бангкок с искусно построенными аргументами в пользу эскалации боевых действий в Афганистане. Все трое знали, что необходимо ответить на два вопроса. Во-первых, насколько реальную силу представляют моджахеды? Могут ли они оказывать стойкое сопротивление оккупантам? Харт отвечал утвердительно. Моджахеды были готовы гибнуть в фантастических количествах, и он не сомневался, что при достаточной технической поддержке они смогут продержаться долгие годы. Во-вторых, что более важно, способны ли пугливые пакистанские власти пойти на расширение военной помощи? На этот вопрос Харт с гордостью отвечал, что ему удалось установить прочные отношения с могущественным шефом разведки Зии уль-Хака, генералом Ахтаром Абдул Рахманом, который теперь поддерживал его инициативу. Более того, сам Зия одобрительно относился к этому.
Коган хотел знать, что у Харта на уме. «Я сказал, что нам нужно еще двенадцать миллионов долларов или около того, — вспоминает Харт, — Сумму я взял из головы. Сама по себе она была не так уж велика, но в процентном отношении это означало значительный рост финансирования.
В свою очередь, это означало, что Чаку придется обратиться к старшему начальству, а затем выходить на Белый Дом и Конгресс за одобрением нового решения».
Харт не пытался скрыть неприглядную сторону своего предложения. Он знал, что беспокоит Когана, и предвосхитил критику со стороны своего начальника остроумным замечанием о характере афганцев. «“Они настолько жадные, — сказал он, — что после смерти их не хоронят, а ввинчивают в землю”. Но потом я объяснил, что они не обворуют нас больше, чем это могла бы сделать американская армия в военной ситуации. Я сказал, что моджахеды никогда не достигнут нашего уровня организации, зато у них необычайно высокий боевой дух и преданность делу, но все это может пропасть впустую без более внушительной поддержки».
— Carpe Diem[27], — произнес Харт в завершение своей вступительной речи. Лишь выпускники некоторых частных школ могут позволить себе подобные риторические обороты на встречах такого уровня.
Теперь мяч находился на стороне Когана, и Харт сочувственно относился к осторожному поведению начальника своего отдела. В 1982 году для человека из ЦРУ было рискованно предлагать крупномасштабную тайную операцию. Агентство уже несколько лет воздерживалось от таких предложений, особенно после парламентских расследований, разоблачений в прессе, «Резни в день Хэллоуина» и нововведений Джимми Картера.
