Харт находился на борту «Геркулеса» С-130, когда отряд «Дельта» высадился в пустыне в ходе спасательной операции «Орлиный коготь». Одетый в бронекуртку, с винтовкой М-16 в руках, он был готов к бою, но тут произошло несчастье. Вертолет столкнулся с самолетом, и восемь американцев погибли на месте. Миссия была прервана. Говард Харт, стоявший у раскрытой двери «Геркулеса», втаскивал в самолет одного раненого бойца «Дельты» за другим. Когда он потянулся, чтобы подхватить последнего, то увидел разводы от слез на темной камуфляжной краске под глазами солдата. Это был тот самый молодой сержант. «Мне очень жаль, сэр, что ничего не вышло с флагом», — сказал он.
По возвращении в Египет Харт оплакал погибших. Америка упустила возможность продемонстрировать свое величие. Для Говарда Харта это был шанс отплатить своей стране за тот день в Маниле тридцать пять лет назад, когда американские парашютисты спасли его семью. Но на этот раз ничего не вышло.
В Вашингтоне, когда Харт получал свою вторую «звезду разведки» за эту миссию, он испытывал чувство горькой радости. Но у него не было времени оглядываться назад. Рональд Рейган занял президентский пост с обещанием восстановить престиж Америки за рубежом. Новый директор ЦРУ Уильям Кейси говорил, что пора переходить в наступление. Кейси хотел выбить русских из Афганистана, и Харт был естественным кандидатом на должность руководителя афганской операции.
До тех пор ЦРУ предпринимало скромные и нерешительные меры для поддержки моджахедов с территории Пакистана. Когда руководитель ближневосточного отдела Чак Коган подключил Харта к афганской программе, он не позволил себе давать ему указания относительно политики США и ЦРУ в этом регионе. Оба они вместе прошли через иранский кризис с заложниками и пережили неудачу спасательной миссии. Они были духовными братьями, и Коган оставлял на усмотрение Харта, следует ли Агентству усиливать свою роль в афганской войне.
Как новый начальник оперативного пункта в Исламабаде, командного центра афганской операции ЦРУ, Харт быстро пришел к выводу, что настало время действовать. Вжившись в роль организатора постоянно возрастающих поставок оружия моджахедам, он чувствовал себя фельдмаршалом. Впоследствии он отметил, что после Вьетнама еще ни один американец не отправлял в бой так много людей. Но главное, он стал первым офицером, получившим мандат на истребление настоящего противника Америки — войск Советской армии. Он держал все нити в своих руках, и было немыслимо, что какой-то конгрессмен, которому он читает лекцию, сможет сыграть важную роль в грядущих событиях. Харт не имел понятия, что оба они движутся курсом на столкновение.
С точки зрения Харта, нужно было просто создать у конгрессмена памятное впечатление: показать ему оперативный пункт ЦРУ изнутри и сообщить немного секретной информации, прежде чем он улетит в Вашингтон. Тогда оперативник сможет вернуться к своей главной работе. Не имея настоящего представления о человеке, к которому он обращался, Харт устроил Уилсону стереотипный брифинг и на некоторое время полностью завладел вниманием конгрессмена, пока рассказывал мрачную историю советского вторжения в Афганистан.
Он сообщил Уилсону, что более 100 000 советских солдат, находившихся в Афганистане, расквартированы во всех крупных городах, военных базах и аэропортах. В Кабуле и других городских центрах КГБ контролировало деятельность афганской разведки KHAD, а в каждом министерстве имелись русские советники. Харт презрительно заметил, что Кремль называет свою военную группировку «ограниченным контингентом». Согласно официальной позиции Москвы, «в Афганистане не проводится никаких военных действий».
Уилсон восторженно слушал рассказ Харта о несгибаемом боевом духе моджахедов. По словам Харта, уже сейчас священная война при поддержке ЦРУ набирала обороты. Чем больше афганцев гибло от рук советских солдат, тем больше присоединялось к джихаду. В самом начале моджахеды воевали как в XIX веке: вели снайперский огонь из винтовок Энфилда и устраивали засады наподобие полковника Лоуренса и его арабских воинов. Нестройные толпы повстанцев набрасывались на советские караваны танков и бронетранспортеров, прикрытые тяжелыми пулеметами, реактивными ракетными установками и тактической поддержкой с воздуха. Тысячи и тысячи афганцев погибали, но остальные, питаемые своими религиозными убеждениями и легендарными воинскими традициями, отказывались признать поражение. Теперь, почти три года спустя, они действовали гораздо более умело и организованно. То, что раньше было досадной помехой для Советской армии, превратилось в кровоточащую рану.
