Война Чарли Уилсона полностью

Пока Кэрол смотрела на войну с хайберского наблюдательного пункта, Уилсон в сторонке совещался с группой пакистанских генералов, убеждая их воспользоваться израильской технологией для увеличения поражающей силы их танков. Он сказал, что это будет ценным подспорьем в том случае, если советская армия выполнит свою угрозу и перейдет границу или Индия продолжит концентрацию своих войск. Он объяснил, что не просит их любить израильтян или признавать свои тайные сделки с ними. Его предложение будет выгодным и для пакистанцев, и для афганцев, и его можно будет держать в секрете.

Разговор с Чарли Уилсоном открыл для этих генералов новые соблазнительные перспективы. Впервые могущественный американский чиновник не говорил, чего не следует делать или нельзя сделать, а предлагал нечто конкретное и полезное. Странным образом Уилсон оказался тем самым посланцем Аллаха, на появление которого они втайне надеялись.

У Якуб-Хана, блестящего интеллектуала и стратега, который был генералом у Зии уль-Хака, а потом стал его министром иностранных дел, есть своя теория о том, почему Чарли Уилсон оказал такое сильное влияние на пакистанских военных. «Армии существуют для того, чтобы побеждать на поле боя, — объясняет он. — После поражения они не знают покоя, пока не смогут отомстить». В соответствии с этой логикой уже к началу войны в Афганистане в пакистанской армии сформировалась глубокая психологическая потребность в победе. В каждой из своих трех войн с Индией Пакистан был разгромлен превосходящей по мощи и численности индийской армией. Командиры не сомневались, что пакистанцы, от рядового до генерала, были лучше подготовлены, но силы противников оказались несопоставимы. Кроме того, Индия имела ядерное оружие. Именно поэтому пакистанцы спешили создать собственную атомную бомбу, и поэтому они приняли такое деятельное участие в афганской войне. К тому времени когда Уилсон посетил Хайберский перевал, пакистанские офицеры и спецназовцы начали проникать в Афганистан под видом моджахедов. Пакистанцы вступили в очень опасную игру. Но, как полагает Якуб-Хан, это было мощной терапией для Зии уль-Хака и его военных. Став незаменимым связующим звеном между Западом и моджахедами, пакистанцы могли исподтишка наносить удары Советскому Союзу, могущественному покровителю Индии. Для пакистанской армии афганский конфликт был войной возмездия, но, по словам Якуб-Хана, в то время даже генералы не понимали этого.

Теория Якуб-Хана помогает объяснить, почему Уилсон оказывал такое огромное влияние на пакистанский военный истэблишмент. Генералы были зачарованы его убежденностью в том, что моджахеды смогут одержать победу в этой войне. Еще более соблазнительным был намек Уилсона, что теперь они смогут вести игру по-крупному на своих условиях. Он дал понять, что им больше не нужно руководствоваться осторожными поползновениями ЦРУ. Если они просто будут делать то, чего и так хотят всем сердцем, если они окажут афганцам всемерную поддержку, то смогут рассчитывать на сотни миллионов долларов от Конгресса США для модернизации своей армии. Уилсон заверил их, что может лично гарантировать это.

Ни одно из его утверждений не отражало официальную позицию правительства США. Но большинство пакистанских военных выросло на голливудских фильмах, и техасский великан был для них гораздо более реальным персонажем, чем серые фигуры из ЦРУ и Госдепартамента, которые всегда вели себя чинно и благородно. Пакистанцы были склонны полагать, что дерзновенные политики, похожие на киногероев, представляли реальную власть в Америке.

Единственным источником беспокойства для Зии уль-Хака были слухи о специфическом образе жизни конгрессмена и его хорошенькой попутчицы, которую он неубедительно называл своей секретаршей. Диктатор нуждался в авторитетном мнении для дальнейшего сотрудничества с Уилсоном, поэтому он позвонил человеку, на которого мог положиться.

Между Пакистаном и Ривер-Оукс существует тринадцатичасовая разница во времени, поэтому учтивый пакистанец предпочел подождать, пока не проснется его добрая знакомая, почетный консул Джоанна Херринг «Почему конгрессмен привез с собой в Пакистан эту танцовщицу?» — поинтересовался он. Но суть вопроса заключалась в том, чтобы кто-нибудь подтвердил, что он не имеет дело с безумцем.

«Не знаю, — ответила она. — Я не знакома с ней, но ты можешь положиться на Чарли».

Этого было достаточно для Зии уль-Хака. Джоанна спасла положение. Вскоре после этого личный секретарь президента позвонил Уилсону и пригласил его на обед в Доме правительства в Равалпинди. По просьбе президента конгрессмен должен был приехать один, в 19.30. Это была мужская вечеринка в честь мистера Уилсона. Обед ожидался в 20.00, но Зия хотел обменяться впечатлениями с Чарли до прибытия остальных гостей.