Его завербовали как уличного бойца для Америки, и он гордился возможностью поставить свой блестящий ум и отточенные навыки на службу стране, которую отец учил его чтить превыше всего остального. Своей работой в ЦРУ он давал Америке то, в чем она нуждалась. Однажды ночью, размышляя о жизни, Авракотос нашел историческую аналогию для объяснения своей роли в большой игре последних лет. «Вам приходилось слышать о янычарах? — спрашивает он. — Когда турки покорили греков и правили в большей части известного мира, они создали элитную гвардию янычаров. Большинство из них были по рождению христианами, взятыми из лучших семей и превращенными в фанатичных мусульман. Это был корпус СС на службе у турецкого султана. Это было его ЦРУ. Каждый тоталитарный режим, каждое правительство, каждая демократия имеет свой эквивалент янычаров — людей, используемых для таких дел, к которым никто больше не хочет прикасаться».
Конечно, ни один выпускник Йейля не стал бы прибегать к такой мрачной аналогии, чтобы объяснить причину своего поступления в ЦРУ, но она была типична для Авракотоса. В соответствии с его мировоззрением, не было ничего более важного и почетного, чем служба в элитной гвардии, стоявшей на защите американской демократии.
Еще до стычки с Грейвером Авракотос начал сомневаться, не сбилось ли ЦРУ с верного пути и осталось ли в нем место для современных янычаров. Но когда он впервые отправился на границу Пакистана и увидел афганцев, которые навьючивали мулов и верблюдов оружием, полученным от Агентства, все вернулось на свои места. Это было то самое ЦРУ, куда он вступил в далеком 1962 году. Афганская операция еще имела скромные размеры, но Авракотос сознавал, на что способны моджахеды, и горел желанием возглавить программу.
ЦРУ — удивительно большая организация. Хотя количество ее сотрудников засекречено, по свидетельству некоторых осведомленных источников там работают более 20 000 человек. Но когда приходит время занять важный оперативный пост, такой как у Макгаффина, ЦРУ внезапно становится очень маленьким и тесным местом. Единственные реальные претенденты происходят из Секретной Службы — узкого круга избранных, специально подготовленных оперативников широкого профиля, куда Авракотос был допущен в 1962 году, несмотря на сомнительное происхождение. Эти мужчины (среди них есть лишь несколько женщин) организовали правительственные переговоры в Иране и Гватемале при президенте Эйзенхауэре, пытались убить Лумумбу и Кастро при Кеннеди, вели тайную войну в Лаосе при Джонсоне, помогали свергнуть президента Альенде в Чили при Никсоне и создали армию «контрас» при Рональде Рейгане. Даже прославившийся своим миролюбием Джимми Картер обратился к ним, когда решил что-то сделать с вторжением Советского Союза в Афганистан.
Количество этих элитных офицеров в любое время составляет не более 2500 человек, но даже эта цифра создает ложное впечатление. «Некоторые сгорели на работе, у других жена болеет раком, третьи превратились в живых мертвецов, — говорит один ветеран ЦРУ. — Может быть, пять процентов — это суперпрофессионалы, другие двадцать процентов очень хороши, а еще пять процентов следует пристрелить на месте. Когда дело доходит до выбора сотрудника на важный руководящий пост, остается лишь две-три реальных кандидатуры».
С формальной точки зрения, Гаст Авракотос имел шансы на победу. Теперь он накопил больше опыта по афганской программе, чем любой сотрудник штаб-квартиры. Но этот грубый и бескомпромиссный человек не мог стать претендентом, и не только потому, что завел много врагов. Он просто не был презентабельным, как Чак Хоган, Говард Харт или Джон Макгаффин. А ЦРУ имело все основания вести себя с крайней осторожностью, когда речь шла о заполнении самых заметных должностей.
В интересах национальной безопасности ЦРУ наделено ответственностью, требующей регулярного нарушения законов тех стран, где действуют его сотрудники. В любом демократическом государстве существует естественное подозрение к любым подобным организациям; это одна из причин, в силу которых американская разведслужба держится скрытно и старается вести себя так, словно ее вообще не существует. Ни одно правительство не любит признавать, чем занимаются его шпионы, особенно когда они занимаются грязными делами. Поэтому существует понятное желание назначать на более или менее заметные должности людей, которые производят приятное и внушительное впечатление в обществе.
Сама мысль о том, что Гаст Авракотос, некогда торговавший пивом в Эликиппе, может беседовать с саудовским принцем или даже с директором британской разведки MI6, выглядела пугающе. Еще более пугающей была перспектива, где этот разнузданный тип будет представлять Агентство на встречах с представителями других ветвей власти США — особенно теперь, когда ЦРУ снова подвергалось ожесточенным нападкам в Конгрессе из-за своей тайной войны в Никарагуа.
