Наутро после аварии, скорчившись в кресле на борту самолета, Уилсон пребывал в самом мрачном состоянии духа. Впервые он усомнился в легитимности своего положения. Афганская война поддерживала в нем уважение к себе в худшие дни скандала с наркотиками, но теперь он не знал, хватит ли у него сил хотя бы переманить Дока Лонга на свою сторону.
К счастью, в Париже его ждала Джоанна Херринг, готовая вдохнуть чистый огонь вдохновения в померкшую душу страдающего от похмелья конгрессмена. Он сразу же сказал ей, что его карьера висит на волоске и очередной инцидент вскоре после скандала может оказаться последней каплей. Он честно предложил ей отказаться от своих обязательств перед ним.
Но казалось, в тот год никакие поступки Чарли не могли смутить ее: ни наркотики, ни истории о Лиз Викершэм и горячей ванне, ни даже танцовщица, выдающая себя за секретаршу конгрессмена в Пакистане. Она отнеслась к происшествию на Кей-Бридж как к обычному превышению скорости. Наверное, ее милосердие будет лучше всего объяснить тем, что Джоанна Херринг находилась во власти своих религиозных откровений.
Лишь за год до этого она приняла крещение и обрела Христа. Как и для всех новообращенных христиан, змей-искуситель был для нее хорошо знакомым персонажем. С ее точки зрения, дьявол ставил препоны на пути ее мужчины и пытался соблазнить его, потому что Чарли собирался на смертный бой с силами зла. Джоанна была воспитана на учении общества Джона Бирча, выросла в мире техасских нефтяных магнатов, а недавно приобщилась к графу де Маренше в его видении глобального коммунистического заговора, пособниками которого были даже известные капиталисты. Все это каким-то образом сложилось для нее в цельную картину после того, как она приняла крещение. Теперь она видела апокалипсическую схватку, в которой они с Чарли были орудиями Иисуса.
Она сказала кающемуся Уилсону, что сейчас не время для сантиментов, что он самый замечательный и что им предстоит священная битва. Сражение должно было начаться уже этим вечером в доме виконтессы де Греве, «самой прекрасной женщины в Париже». Убедить эту французскую патрицианку устроить званый ужин для группы неизвестных американских политиков само по себе было непростым делом, и Чарли должен был сыграть свою роль.
У Джоанны уже давно сложилась теория о том, как она, светская львица из Техаса, может влиять на ход мировых событий. Путь к этому лежал через роскошные приемы и великолепные обеды, где она с удовольствием знакомила разных людей. Для нее вечеринка была не только развлечением, но и серьезной работой. Все следовало сочетать в нужной пропорции: бизнес и развлечения, представителей высшего общества и тех людей, которые на самом деле заставляют вращаться колеса реальной политики. Она сновала между ними, как челнок в ткацком станке, находила партнеров, которые иначе бы никогда не встретились, и сводила вершителей судеб, которые могли изменить мир согласно ее замыслам.
Док Лонг определенно не был тем человеком, который мог бы оказаться почетным гостем на аристократическом собрании в Париже, но виконтесса сочувственно отнеслась к планам Джоанны и пригласила «весь Париж». По словам самой Джоанны, ее стратегия была очень простой: «Мы хотели оставить у Дока Лонга такое приятное впечатление, что, когда он встретится с Зией, почва уже будет подготовлена — точно так же, как это было сделано для Чарли, когда он впервые отправился в Пакистан».
Она рассматривала эту вечеринку как идеальный первый шаг в исполнении своего плана и поспешила завязать дружеские отношения со всеми конгрессменами. На парижских фотографиях того времени Джоанна одета в прихотливый розовый наряд «маленькой мисс Маффет» с солнечным зонтиком, кружевами и очень короткой юбкой. На каждой из этих фотографий она окружена целым морем улыбок. Док Лонг улыбается до ушей, как и его жена. «Никогда не стоит игнорировать жен», — объясняет Джоанна. В этой поездке она специально позаботилась о том, чтобы все участники были с супругами.
Делегация сделала короткую остановку в Сирии, а затем отправилась в Израиль, где председателя встретили с огромным уважением. Никому не нужно было советовать израильтянам, как обращаться с человеком, который вместе со своими коллегами из Комиссии по ассигнованиям ежегодно утверждал крупную сумму американской помощи для каждого мужчины, женщины и ребенка в этой стране.
Между тем Чарли нанес отдельный визит своему старому другу Цви Рафиаху и его боссу Михаэлю Шору, председателю совета директоров IMI. Как всегда, Уилсона в первую очередь беспокоили советские штурмовые вертолеты, и он хотел узнать, как обстоят дела с «лошадкой Чарли» — зенитной установкой, которую IMI согласилась разработать для афганцев[34].
