Стыдно мне должно быть: и муж есть, и дом... когда большинство женщин здесь - в чёрном, а большинство домов - руины.
Но и мой мир подвешен на такой хрупкой ниточке, что ёлочный шарик по сравнению с ним - воплощение надёжности.
Мой муж - бывший участник незаконных вооружённых формирований. А для таких преступлений здесь нет срока давности.
Каждый день вокруг нас исчезают люди, становясь из бывших участников НВФ бывшими людьми.
А я? Что такое я? ГIазкхи. Русская ведьма. И это тоже приговор. Только выносит его другая сторона.
"Дан приказ: ему - на запад, ей - в другую сторону..."
Так, что ещё? Свежие новости про Тимурханова! Наш мистер Твистер, бывший министр, уже не владелец заводов, газет, пароходов... хотя по-прежнему миллионер. Сняли его, короче. За подрывную деятельность против всенародно избранного президента Чечни... Но ты не волнуйся, он найдет себе - и нам - какое-нибудь другое развлечение. Наверное...
* * *
- Знаешь, Лиска, а ты изменилась, - тихо сказал Гелани, не сводя глаз с монитора.
- В смысле?
Она удивлённо оторвалась от газетных подшивок - до которых впервые добралась сегодня утром. На завтра Бес, загадочно улыбаясь, подготовил ей встречу с тем, кому после неё передали газету "Марша догIийла" - Тамерланом Оздоевым.
Гелани пожал плечами:
- Никогда не думал, что мужику удастся тебя поломать.
Она прикусила губу.
спокойно, Маша, я Дубровский
- Лани, ты на меня посмотри, пожалуйста, если уж со мной разговариваешь.
Он повернулся на стуле, глянул искоса.
- Я, знаешь ли, не сейф, чтобы меня ломать, не сухарь, не пряник! - Она встряхнула головой. - Откуда выводы глубокомысленные?
- Я же вижу, не слепой, - упрямо проворчал Гелани. - Ты никогда такая не была! Ты даже не возражаешь! Ни ему, ни вообще никому! Даже нам! Только и слышно: "да", "хорошо", "конечно"...
чего ещё желает мой белый господин?
- А тебя бы больше устроило: "нет", "никогда" и "пшёлнах"?
Гелани поперхнулся.
Она облокотилась на стол рядом с ним.
- Лани... ты пойми - ему нет нужды меня ломать. Знаешь, почему?.. Потому что он - это я.
спите себе, братцы, всё начнётся вновь
всё должно в природе повториться
и слова, и пули, и любовь, и кровь...
Входная дверь грохнула так, что они вздрогнули.
- Чего ломишься, как ОМОН? - буркнул Гелани.
Бек, тяжело дыша, облизнул губы:
- Ну, Талгатовна, ты попухла! Твой карточку нашёл!
- Какую ещё карточку? - заморгал Гелани.
- Сбербанковскую, блин! Которую ей Бес дал! Ты, блин, молодец, сообразила, куда положить! В книжку!
Она помотала головой.
- Погоди, не ори ты... и что?
- Что-что... - Бек плюхнулся на стул. - Ничего! Я, конечно, давай тебя отмазывать...
- Ну?
Бек с тяжёлым вздохом почесал затылок.
- Да как сказать... короче, рука у него даже потяжелее, чем у Беса, будет... Так что сегодня домой лучше не возвращайся! Переночуешь у Аминатки.
глупый пингвин робко прячет
тело жирное в утесах
- Охуху ты, что ли? - Гелани покрутил пальцем у виска.
- А чего делать?!
- Снять штаны и бегать... - пробормотала она любимую бабулину присказку, хватая со стула сумку. - Пошла я.
- Лиска, я серьёзно! - Бек вскочил.
- Я тоже.
- Мы с тобой тогда!
Она вздохнула:
- Ну уж нет, вежарий! Это не ваше дело.
- Может, Бесу позвонить?
- И уж тем более не его!
- Ты с ним только не спорь, - жалобно сказал Бек. - А то неделю стоя есть будешь...
мы, русские, после первой не закусываем
- Не вздумайте заявиться! - оглянулась она в дверях. - Мешать будете только!
- Кому мешать? - захлопал ресницами Бек.
- Мне! Мириться мешать! - Она подняла глаза. - Дошло?
* * *
"Чеченские патриоты русским патриотам в любом случае ближе, чем холеная кремлёвская сволочь, готовая в любой момент сбежать за рубеж. И ближе, чем американские упыри, организующие аукционы, на которых продаются предсмертные телефонные переговоры, и даже фотографии людей, прыгающих из окон Всемирного торгового центра, ближе, чем европейский модельер, создавший коллекцию "Шахидки на подиуме"...
На Западе каждую великую идею готовы опошлить, подвиги они описывают в комиксах, героев в кино играют зажравшиеся представители бомонда. Там правит доллар. Есть поговорка "родина бизнесмена - это его карман". А чеченский национализм, хотя и закамуфлирован интернациональной религией, это то же, что у нас - кровь и почва. И поэтому они мыслят также жестоко и эмоционально".
(Марина СТРУКОВА)
* * *
Она решительно поднялась на крыльцо, толкнула дверь, пошла на стук молотка.
Ахмад доводил до ума что-то в кухне. Прислонилась к косяку. Он отложил молоток, выпрямился.
- Ну, говори, - сказала она спокойно.
Он усмехнулся:
- Я?
- А мне оправдываться не в чем, - пожала она плечами. - Денег я не снимала.
Голос всё-таки дрогнул.
- А зачем взяла?
- Бес велел.
- А чего молчала?
иногда лучше жевать, чем говорить
- А я вообще очень молчаливая. От природы. Просто Герасим и Муму, вместе взятые... Ну что? Драться-то будем или как?
- А тебе не терпится? - Голос у него тоже вздрагивал.
- Ну! Я, может, специально тренируюсь! Беру уроки у Малхаза...
Он наконец расхохотался:
- А я уж боялся, что ты язык научилась наконец придерживать, Бешеная!
- Что-о?!
