что же ты, моя старушка, приумолкла у окна?
Он обхватил её запястья ладонью, не переставая смеяться.
Она попробовала вырваться, но через минуту сдалась, прислонилась к нему, закрыв глаза.
- Ты что, решила, что я тебя побью? - Он вздохнул: - Мне это всё равно, что самому об стенку биться. Эх, зря сказал...
так сделай то, что хочется сделать
спой то, что хочется спеть
спой мне что-нибудь, что больше, чем слава
и что-нибудь, что больше, чем смерть
и может быть, тогда откроется дверь
и звезды замедлят свой ход
и мы встанем на пристани вместе
взявшись за руки; глядя на парусный флот
* * *
У журналиста, которого Тимурханов почти год назад "бросил на газету" вместо неё, было громкое имя - Тамерлан. Тимыч, в общем. Она прикусила губу, вдруг некстати вспомнив Тимоху-Панкиллера.
Оздоев вызывающе косился на неё, а заодно и на Беса, который, как всегда, безмятежно улыбался, наслаждаясь ситуацией.
дай вам всем Аллах здоровья и счастья
а также успехов в личной жизни
больших-пребольших
- Ну, что скажешь-то? - наконец нарушил Тимурханов молчание.
- А что я могу сказать? - Крутанувшись в шикарном кожаном кресле, она перезагрузила компьютер. - С газетой "Марша догIийла" всё в порядке. Как всегда...
- В смысле? - насторожился Оздоев.
- В смысле, как обычно, хотим и рыбку съесть, и на лошадке покататься, правда, Беслан Алиевич? Только вот после рыбки на лошадке кататься как-то несподручно - плавнички мешают, ага?
едва открою рот, как все от счастья плачут
и знаю наперёд - не может быть иначе
Бес и Оздоев поднялись сразу, через мгновение - Ахмад и Бек.
Она продолжала туда-сюда покручивать кресло, наивно глядя на всех снизу вверх:
- Правильно, такой тактики и надо придерживаться, в конце концов, кто-то же станет третьей силой... Василь Иваныч, ты за кого - за большевиков али за коммунистов? А я за Интернационал...
- А я тебе что говорил? - насмешливо покосился Оздоев на бывшего министра.
Тимурханов, пропустив его слова мимо ушей, потёр затылок, совсем как Бек, и глянул на Ахмада:
- Честно скажи, ты с ней справляешься?
Ахмад только усмехнулся.
- Вопрос поставлен неверно, - она подперла ладонью подбородок. - Ключевое слово - как?
раздался тихий, печальный звук рожка
шли санитары
- Я просто не видела и не вижу выхода, Беслан Алиевич, - продолжала она тихо. - И я уже не верю ничему и никому. А вы?
Мужчины молчали.
- И не могу я опять в этой мутной воде ловить рыбку... - она осеклась.
- Лошадку! - вполголоса подсказал Бек и тут же заработал подзатыльник от Ахмада.
Все как-то нехотя засмеялись.
- Слушай, - оживился вдруг Беслан, повернувшись к Ахмаду. - А может, её на телевидение бросить?
- Кем? - простонала она. - Ариной Шараповой?
- Асет Вацуевой! - ляпнул Бек, выворачиваясь у Ахмада из-под локтя. - А я тоже хочу, между прочим!
- Бога ради, Беслан Алиевич! - взмолилась она. - Те же яйца, только в профиль!
- Вот! Вот! Ей, значит, всё можно городить... бедным детям дурной пример подавать... - Бек скорбно возвёл глаза к потолку. - А тут и слова не скажи...
- Та-ак, бедные дети, вы и вправду сейчас будете очень бедные! - зловеще предрёк Тимурханов. - А женщины - тем более!
Она опять прикусила губу.
Тимурханов прошёлся по кабинету.
- В общем, вы оба пока думайте. - Он повернулся к Ахмаду. - Люди нужны. Поговорим ещё, когда из Москвы вернёмся.
- Из Москвы? - нарушил молчание Ахмад.
- Я тебя в институт протезирования устроил. Завтра едем. - Он поднял руку. - Считай это свадебным подарком.
- А потом на Таити! - радостно подпрыгнул Бек. - Хала дацахь (если не трудно)...
- Тебя я, кстати, туда же устроил, - ласково отозвался Беслан. - Язык поменять...
Бек открыл было рот и тут же закрыл.
в белом кошелёчечке - медные деньги
в золотой купели - темнота да тюрьма
небо на цепи, да в ней порваны звенья
как пойдёшь чинить - ты все поймёшь сама
* * *
"Лично я противник всяких контактов с террористами и считаю, что они должны быть лишь по одному поводу - сдача оружия и возвращение к мирной жизни. Все другое - предательство как России в целом, так и самого чеченского народа. Это не эмоции, а взвешенное восприятие ситуации человека, который и причины, и последствия обеих чеченских войн, горе, принесенное ими, знает не понаслышке и не из газет".
(Бислан ГАНТАМИРОВ)
* * *
В институт протезирования пускали всего на полчаса в день, и, выходя на крыльцо, она снова тоскливо вспомнила грозненскую больничку и узкую койку для послеоперационных. Подняла голову, посмотрела на окно палаты и улыбнулась - Ахмад, как всегда, уже сидел на подоконнике.
Подъехавший Малхаз нетерпеливо просигналил.
- Талгатовна! - Бек высунулся из машины. - Хочешь успеть на эту свою ярмарку, давай в темпе!
В Москве для неё была только одна радость - новые книжки. А на ежегодной книжной ярмарке - книжки с авторскими автографами авторов.
...- М-м? - она нехотя поставила книгу обратно на стеллаж и обернулась к дёргавшему её за локоть Беку.
- Вон сидит твой любимый писатель! - выпалил тот, указывая глазами куда-то влево.
- Достоевский? - удивилась она, близоруко вглядываясь в кучку людей в камуфляже.
