Перелистываю школьный дневник 7-го «Г» класса 5-й школы города Перово. Последние страницы. 20 мая 1941 года — экзамен (он тогда назывался «испытание») по русскому письменному. 22-го — русский устный. 24-го — география. 26-го — Конституция СССР. 29-го — алгебра письменная. 31-го — физика. 3-го июня — зоология. 5-го июня — геометрия. Все. Восемь экзаменов — все «отл». Пятнадцать годовых отметок — все «отл», кроме физкультуры, которая «хор», но которая и тогда, и сегодня «не считается». Резолюция, именуемая «Итоги года»: «Окончил семь классов НА ОТЛИЧНО». Это означало Похвальную грамоту и право поступления вне конкурса и без дополнительных испытаний в любое среднее специальное учебное заведение (в том числе в военную спецшколу), либо в 8-й класс.
Формула «Окончил» вместо формулы «Переведен в следующий класс» в предыдущих школьных дневниках означала, что со школой было покончено. Напомним, что даже всеобщее неполное среднее образование было достигнуто лишь через 15 лет, в середине 50-х. Поэтому мы, почти двести подростков в четырех седьмых классах, составляли самую высокообразованную элиту среди сверстников Плющева и его окрестностей. Многие в 12–14 лет уже помогали матери по хозяйству, учились какому-то ремеслу, а то и ходили в подручных у отца. Из 45 учеников 7-го класса «Г» 5-й перовской школы лишь один мужского пола и несколько — женского собирались в 8-й класс: из четырех седьмых намеревались сформировать лишь один восьмой, да и тот с привлечением желающих из выпускников соседних школ, причем вовсе не такой многочисленный. Остальные (в том числе и я) шли в техникумы, разные училища, учениками на производство или теперь уже полностью помогать матери по хозяйству в ожидании недалекой свадьбы.
Несколько дней ушло на праздничные торжества по случаю окончания школы. Включая, как водится по сию пору, торжественное собрание (но еще без каких бы то ни было «вечеров» — тем более со спиртным), коллективное фотографирование, оформление и торжественное вручение соответствующих документов (еще одно мероприятие).
Значит, с заявлением о приеме и с необходимыми документами я добрался до 1-й Московской специальной военно-морской школы не раньше 10–15 июня. В том, что я буду принят, ни малейших сомнений у меня не возникало до той секунды, пока не открыл массивную дверь свежеиспеченного школьного здания. Ведь я был круглым отличником — причем настоящим, потому что репетиторства в его нынешнем виде тогда еще не существовало — и в школе по физкультуре значился «практически здоровым». Но уже в вестибюле дрогнуло сердце: все помещение было битком набито весьма импозантными папашами и мамашами со своими отпрысками. Напомним, что тогда военная карьера была самой престижной и оставляла далеко позади все остальные жизненные пути, включая даже искусство и не говоря о такой смехотворной стезе, как наука. Вообразите себе сегодня, в начале XXI века, что в помещении той же школы открыли бесплатные подготовительные курсы в Гарвардский университет даже для не знающих ни слова по-английски. И выдают наличными по 25 тысяч долларов каждому желающему на такие курсы поступить. Представляете, какая бы там моментально собралась публика и какие папаши с мамашами стали бы проталкивать своих чад подальше от родной страны? Таких, как я, одиноких провинциалов из какого-то там далекого тьмутараканьего Перова ли, Чутуева ли — безразлично, было раз-два и обчелся.
Тем не менее, я не пал духом, отстоял положенную очередь и сдал документы канцелярской девушке, которая, взглянув на них, назначила день и час предварительного собеседования, по итогам которого счастливец, если ему повезло, направлялся на медосмотр, и если ему повезло вторично, проходил завершающую фазу процедуры прием.
Как ни удивительно, предварительное собеседование помню весьма смутно, хотя надо полагать, оно было не менее триумфальным, чем такое же десять лет спустя, при поступлении в аспирантуру по военной истории в Академию наук СССР. Ведь мало кто из семиклассников мог похвастаться, что выучил почти наизусть книжки про военно-морской флот и артиллерию, уйму статей из «Малой советской энциклопедии» и всю до буковки военную историю в рамках курса неполной средней школы. Помню только нескольких дядей в военной форме, а вот что они спрашивали и что я отвечал — покрыто мраком: наверное, слишком волновался. Но думаю, что выглядел Пушкиным на выпуске из лицея. Только тот говорил стихами, а я, с тем же пафосом, — прозой. Как бы то ни было, то, что собеседование прошло успешно, подтверждалось направлением на медосмотр, чего был удостоен далеко не каждый.
Медосмотр занял еще дня два, потому что врачей было несколько, и к каждому — очередь. Но в пятницу 20 июня предпоследний врач был успешно пройден, оставалось сбегать в субботу с утра к глазнику в поликлинике неподалеку (остальные врачи принимали прямо в пустых школьных классах) — и в понедельник 23 июня можно было ждать финала того спектакля, который решал судьбу моей жизни.
