Первых силой заставляли работать без зарплаты, только за право пользования приусадебным участком, который не давал умереть с голода. Сегодня (начало XXI в.) так живет на своих «сотках» примерно треть населения России, получая грошовые пенсии, подрабатывая и приворовывая, как придется. Тогда так жило большинство людей, фактически безо всяких пенсий (если и получали, то несколько десяток в переводе на сегодняшние деньги), без реальной возможности подработать или украсть.
Вторые и третьи получали минимальную — по сути, символическую — зарплату, прожить на которую без подсобного хозяйства все равно было невозможно.
Все это к тому, что дальше речь пойдет о том заведомом меньшинстве населения (примерно от четверти до трети), которое жило за счет большинства. Ну, как сегодня Москва жирует за счет всей России (точнее за счет ее нефти, газа и других природных богатств), а США — за счет всего мира. Это меньшинство не нуждалось в подсобном хозяйстве, потому что могло в обмен на бумажки, именуемые рублями, прокормить себя, снабдить всем необходимым.
В свою очередь, эти люди располагались по предельно приземистой пирамиде, с острой (очень малочисленной) верхушкой и широким основанием, где по убывающим доходам обреталось подавляющее большинство — до 90, если не до 99 % живших на зарплату.
На самом верху пирамиды восседал вождь (дуче, фюрер, великий кормчий и т. д. на всех языках мира).
Теоретически он числился генсеком ЦК партии — хотя в последние годы не любил, когда его так называли — и должен был получать соответствующую зарплату (не очень высокую, потому что еще существовали чисто идеологические пережитки «партмаксимума», согласно которому любой служащий не мог получать больше квалифицированного рабочего). Из которой, как все, обязан был платить партийные, профсоюзные и многие другие взносы. Из которой должны были вычитаться налоги. Он, как все, в добровольно-принудительном порядке должен был отдавать в совокупности за год одну месячную зарплату на госзаймы, платить в Осоавиахим, Красный крест и т. д. — все это уменьшало номинальную зарплату примерно на четверть.
Возможно, какой-то холуй ежемесячно входил к вождю в кабинет и подавал по меньшей мере одну, партийную ведомость, где вождь обязан был расписаться, потому что страницы партбилета, профбилета и т. д. были разграфлены по годам и месяцам, в каждой графе указывалась сумма дохода и взноса, с подписью секретаря местной организации, подкрепленной штампом.
Это, если вождю такая процедура могла доставить удовольствие («как простой советский человек!»). Скорее всего, соответствующие билеты (наверное, всюду стоял № 1 или № 2, после Ленина) оформлялись автоматически кем-то из обслуги, потому что вождь на самом деле вовсе не «простой человек», даже вообще не человек, а сверхчеловек, надчеловек. И все человеческое — тем более, такие пустяки, как ежемесячные взносы, — ему должно было чуждо просто по определению. Хотя на практике — смотря что понимать под «человеческим». Зависть, например, злобность, мстительность и т. и.
Возможно также, что какая-то пачка купюр лежала у него в столе, а несколько купюр — в кармане. И он мог, скажем, протянуть сторублевку сыну Василию, дочери Светлане или кому-то из обслуги. Но невозможно представить себе ситуацию, в которой ему за что-нибудь с кем-нибудь приходилось бы расплачиваться. Стол у него был накрыт круглосуточно, как у грузинского князя XIX века, согласно его пожеланиям — в том числе для любого количества ожидаемых гостей.
Одевало его спецучреждение, равнозначное кухне. Точно так же обстояло дело с медициной и прочим обслуживанием. Транспорт у него, мягко говоря, был бесплатный, потому что машины подавались к дверям не со счетчиком. Мало того, для него одного прокладывались многокилометровые линии тайного метро.
В Большой театр ему не надо было стоять в очереди за билетами, а в другие, насколько известно, он не заглядывал. Кинофильмы ему доставляли персонально в спецзал. Практически он мог позволить себе на халяву ВСЕ. Но позволял, насколько известно, лишь типичное для тифлисского духанщика преклонных лет.
