– Ургаш… Что вы нам подмешали? – хрипя, злобно спросил Менан. – Йештар!
Тело Йештар, тренированное на устойчивость к ядам, метнулось вперёд серебристой молнией, но Беренгар успел вскинуть руку, и эльфийку мгновенно опутали вырвавшиеся из пола и стен крепкие стебли кирсила.
– Тварь… – прохрипела телохранительница королевы, ярясь от бессилия.
– Помолчи, – отмахнулся Беренгар, после чего в рот эльфийки залез противный колючий стебель.
Высший друид подошёл к ослабевшему Менану и пнул его, опрокинув на спину.
– Ваша семья поставила Ироллан на грань полного уничтожения. Дважды. И оба раза вы даже не подумали оставить власть и уйти в изгнание. Мы промолчали один раз, затем второй. Но грядёт новое Затмение, а вы продолжаете прохлаждаться и предаваться мирским делам, забыв о постоянно исходящей от Ургаша опасности. Война Кровавой Луны – первое из грядущих Затмений – застала нас всех врасплох, и эльфы вновь понесли огромные потери, помогая остальным народам. Наше терпение лопнуло.
– Ч-что… ты… задумал? – из последних сил Менан полз назад, пытаясь сосредоточиться и вспомнить какое-нибудь простое заклинание, чтобы сразить этого безумного друида.
– О, нет, и не пытайся, – Беренгар подал знак, и старейшины начали тянуть из отравленного мага его энергию, полностью опустошая и без того почти потерявшего сознание Менана.
И последним, что он услышал перед тем, как провалиться в забытьё, было:
– Ты останешься здесь как гарантия «правильного» голосования остальных членов твоей семьи. Отнесите его в темницу.
– А что делать с этой? – спросил один из друидов, тыкая пальцем в доспех мычащей Йештар.
– Два заложника лучше, чем один. Заприте их обоих под корнями в казематах.
Когда пленников унесли, один из друидов отделился от общей группы и, сняв капюшон, спросил у Беренгара:
– С ними ведь ничего не случится?
– Будь спокоен, Арниэль. С твоим братом и его подружкой всё будет в порядке. Если ты, конечно, не предашь наш договор.
– Нет, учитель…
Глава 5
Спустя несколько дней после императорской свадьбы, к герцогу Коннелу Оленю тоже прилетели посланники. Но прибыли они не на драконах, а на грифонах, в большом количестве разводившихся в одноимённом герцогстве. С грифонами прилетели эмиссары императора в виде графа Гуго Льва, красного инквизитора Германариха и пары молчаливых ангелов. Столица герцогства Оленя, Хорнкрест, находилась совсем недалеко от Соколиного Гнезда, но Лайам решил, что прибытие посланников на грифонах придаст его словам более внушительный смысл.
Хорнкрест был большой древней крепостью, за стенами которой вырос шумный город. Ещё во времена Ронана Великого это был богатый торговый пост, через который текли товары с запада на восток и с востока на запад. Герцоги Оленя из-за этого постоянно спорили насчёт пошлин с вольными городами, такими как Переправа Эридана или Листмур, который возродился из пепла Войны Клинка около четырёхсот лет назад.
Коннелу Оленю никогда не нравилась придворная жизнь и поэтому он старался держаться подальше от имперской столицы, приезжая туда только в случае крайней необходимости. Когда его юная дочь Кейт недавно заболела, он одновременно опечалился и обрадовался, так как благодаря её болезни он смог отговориться от посещения свадебной церемонии Лайама и Анны. Была, правда, и ещё одна причина: он боялся оставлять без присмотра осиротевшую племянницу императора Гвендолин, которой едва исполнился год жизни и которая находилась на его личном попечении. Заговоры, слухи, тайные собрания постоянно плодились и размножались при дворах аристократов, и их жертвой вполне могла стать маленькая девочка, представлявшая собою угрозу устойчивости трона.
– Папа, к нам гости, – сказала Дейдра, сестра-близняшка Кейт, расчёсывая свою длинную чёрную косу.
– Да, я знаю, видел… – ответил герцог, стоя на балконе шестого этажа Хорнкреста.
– Ты спустишься к ним?
– А куда мне деваться? – вздохнул Коннел и, как он всегда делал при волнении, начал крутить в своей пышной чёрной бороде маленькие косички, за что его часто ругала жена, говоря, что это вредная привычка.
– Так чего ты медлишь, папа? – спросила Дейдра слегка истеричным голосом, так похожим на голос покойной жены герцога, которая умерла из-за тяжёлого душевного заболевания. Заметив свой тон, девушка помотала головой, моргнула и продолжила: – Прости за это, эти голоса… Я совсем не выспалась.
– Ничего, ничего, дочка, – герцог подошёл к дочери и погладил её по голове, от чего Дейдра расслабилась и глубоко вздохнула. Так часто мучившее её нервное напряжение временно отступило, так как присутствие отца позволяло ей оставаться в стабильном стоянии.
«Эти гости не к добру, бойся, бойся перемен, Дейдра!» – зашептал кто-то в голове девушки. Голос был совершенно обезличен, не было понятно женщина ли это или неизвестный мужчина говорит с ней из небытия. Дейдра прикусила уголок губы и словно кошка тыкнулась макушкой в грудь отца.
