– Ну, тише, тише. Посиди пока у сестры, ей становится лучше, когда ты рядом. Или похлопочи, чтобы Гвендолин вовремя поменяли пелёнки. Эта новая нянька постоянно ленится и просыпает работу, – улыбнулся дочери герцог Олень. Внизу послышался собачий лай: это стая сторожевых псов у ворот встречала эмиссаров императора.
«Интересно, почему собаки не боятся ангелов? – подумал вскользь герцог. – Они для них будто бы и не существуют…».
Граф Гуго, ставший императорским зятем, в этот момент тоже задавался этим вопросом, стоя в плотном кольце лающих псов с длинной прямой шерстью цвета ржавчины и ниспадавшими ниже морды ушами в виде широких лопаток. Граф с детства боялся и ненавидел собак, что в будущем выросло в настоящую фобию: стоило ему увидеть даже самого маленького пса, как он нервно сглатывал и пытался обойти его стороной. Это приводило, порой, к довольно комичным ситуациям, но Гуго Лев в полной мере оправдывал свою фамилию, когда надо было подавить или рявкнуть на тех, кому следовало бы заткнуть рот. Но вид здоровенных, лающих именно на него собак, ввёл тучного графа в состояние шока.
– Г-г-г-г-г…
– Меня зовут Германарих, если вы не забыли! – перекрикивая псов, крикнул графу инквизитор. – Вам помочь?!
– Д-д, д-д-д… – зубы графа выбивали марш похлеще имперского парадного полка барабанщиков.
Инквизитор было сделал шаг вперёд, но тройка псов тут же повернулась к нему и предупреждающе зарычала.
Германарих поднял руки и сделал два шага назад.
– Простите, граф! Видимо, стоит лучше подождать хозяина! – смеясь, заметил инквизитор и почесал свою ухоженную треугольную бородку.
Ангелы всё это время молча парили в сторонке возле кареты. Они бы могли просто встать на землю, но, видимо, парение было для этих существ также естественно, как и дыхание, и не вызывало у них никакой усталости.
Наконец, Коннел Олень, в сопровождении почётной стражи, вышел к воротам Хорнкреста и поздоровался с посланниками Лайама. Видя, что граф Гуго не может и слова произнести из-за собак, герцог велел привратнику загнать псов обратно во двор, что вызвало у графа вздох облегчения.
– Простите за это, граф, – неловко произнёс Коннел, крутя косички в бороде от волнения. – Их нужно давно на цепь посадить, да мне жаль держать собак в неволе.
– Цепные псы не так плохи, как вам кажется, герцог, – усмехнулся инквизитор. – Меня зовут Германарих, я представляю собой отделение инквизиции в столице и являюсь его скромным главой.
– А зачем вы здесь, господин Германарих? – спросил герцог, поглядывая на ангелов за спиной посланника.
– Считайте это неким символическим жестом в дополнение к посланию императора. Граф Гуго, – обратился инквизитор к пытавшемуся прийти в себя Гуго Льву, – прошу, озвучьте дело, за которым мы сюда пришли.
– А? А! Кх-кхм… – граф вытащил из-под мышки небольшой свиток и зачитал послание:
«Император Священной Империи Сокола немедленно требует ко двору герцога Коннела, главу Дома Оленя, и герцога Павла, главу Дома Грифона. Никаких отговорок и отказов не принимается. Дело очень срочное и не терпит отлагательств. Советую отправляться немедля после получения приказа и максимум через две недели предстать перед очами Императора.
Милостию Эльрата, Император Лайам Сокол, Повелитель Таллана, Эридана и Восточного Эгина».
– А что за дело такое, вам неизвестно? – поинтересовался Коннел. – И почему позвали только меня и Павла?
– Вы узнаете всё по прибытии, герцог Олень, – высокомерно ответил ему граф Гуго, сделав издевательское ударение на последнем слове. – Быть может, впредь вы не будете опаздывать на императорскую свадьбу!
– Я получил послание императора Лайама, не смею больше вас здесь задерживать, граф, – сделав упор на последнем слове, сказал Коннел. – Или, может быть, инквизитору есть что добавить?
– Ах, я лишь просто скромный слуга великого Эльрата, – произнёс Германарих, перебирая чётки, которые он достал из глубокого кармана своей бело-красной рясы. – Могу лишь, в силу своей работы, посоветовать вам немедленно сообщать о людях, впавших в поклонение Ургашу или, хуже того, Малассе. Надеюсь, никто из ваших знакомых не слышит таинственный шёпот по ночам?
Герцог хотел было ответить инквизитору, что он не понимает о чём речь, как Германарих развернулся на каблуках и быстрым шагом пошёл к карете, дав знак ангелам уйти с его пути. Как ни странно, дети Эльрата беспрекословно ему подчинились.
– Встретимся во дворце, Коннел, – бросил через плечо граф Гуго и отправился следом за инквизитором.
Озадаченный произошедшим, герцог вернулся в покои своего дворца внутри замка и начал собираться в поездку. Он отослал всех своих слуг, решив одеваться в одиночестве, чтобы никто не мешал ходу его мыслей. Через какое-то время в дверь его комнаты робко постучали.
– Кто там? – слегка раздражённо спросил Коннел.
– Это я, папа, – послышался тихий голос Дейдры.
– Входи, не бойся.
Дверь с лёгким скрипом отворилась и внутрь вошла дочь герцога, убаюкивавшая на руках маленькую годовалую девочку.
– Гвендолин очень похожа на свою покойную мать, – тихо сказал Коннел, подходя к дочери.
